Ударная волна сбила с ног ничего не подозревавших вампиров и разметала их по улице. Взрыв высосал из воздуха кислород, отчего над кварталом, как это всегда бывает после мощной детонации, воцарилась тишина, и лишь звон в ушах примешивался к этому зловещему безмолвию.

Гус с трудом встал на колени, затем поднялся на ноги. Углового здания больше не было, его словно расплющила гигантская нога великана. Облако пыли, накрывшее улицу, постепенно рассеивалось, и повсюду с земли поднимались выжившие вампиры. Лишь немногие из них остались лежать – те, которые были реально мертвы: им посносило головы разлетевшимися кирпичами. Все остальные быстро пришли в себя после взрыва и снова обратили на «сапфиров» свои голодные взгляды.

Уголком глаза Гус заметил Квинлана: тот перебежал на противоположную сторону улицы и, спустившись по короткой лесенке, нырнул в квартиру, размещавшуюся в подвальном этаже. Гус не мог взять в толк, что означало это бегство, пока не обернулся и не понял, в чем дело.

Взрывной удар достиг дымной пелены; мощная волна воздуха, ушедшая вверх, раздвинула черный покров. Во мраке небес образовалась прореха, сквозь которую на землю полился яркий очистительный солнечный свет.

Дым разошелся, словно по шву: сначала мрак прорезала узкая светлая черточка, но дыра быстро увеличилась, и вот уже в воздухе образовался стремительно расширяющийся конус желтого сияния огромной лучезарной силы. Тупые вампиры слишком поздно почувствовали наступающую светоносную смерть.

Гус ошеломленно наблюдал, как вокруг него в воздухе рассеиваются мерзкие твари, испуская вопли, достойные привидений. Их тела падали на землю и… исчезали, оставляя после себя облачка пара и кучки золы. Те немногие, которые оказались на безопасном расстоянии от солнечного конуса, пустились в бегство и скрылись в соседних домах.

Одни только «щупальца» повели себя разумно: предугадав, в каком направлении будет распространяться солнечный свет, они схватили Боливара и поволокли его прочь. Эти малыши осмелились даже вступить в короткую стычку с Боливаром. Совместными усилиями они справились с Габриэлем и отбросили его от неумолимо приближавшейся границы убийственного света. Времени у них почти не оставалось, но все же «щупальца» успели выдернуть решетку сливного отверстия и затащить Боливара, отчаянно цеплявшегося за что попало, в спасительное подземелье.

Совершенно внезапно «сапфиры», Гус и Анхель остались одни посреди залитой солнцем улицы. В руках они по-прежнему держали оружие, но враг исчез.

Вот такая обычная картинка: просто-напросто очередной солнечный денек в Восточном Гарлеме.

Гус вернулся в зону разрушения. Взрыв практически начисто снес здание ломбарда с фундамента. Весь подвал был открыт взору: там дымились кирпичи и оседала поднятая взрывом пыль. Гус подозвал Анхеля. Тот сразу же приковылял и помог Гусу расчистить путь вниз, убрав с прохода самые тяжелые куски кирпичной кладки. Гус спустился в разрушенный подвал, Анхель последовал за ним. Они услышали подозрительное шипение и потрескивание, но это искрили размочаленные электрические провода – оказывается, в здание все еще подавали ток. Пытаясь найти придавленные обломками тела, Гус отвалил в сторону несколько фрагментов кирпичной стены. Его очень беспокоила судьба старика: не исключено, что все это время тот прятался в подвальном этаже.

Трупов нигде не было. В сущности, Гус вообще не нашел ничего особенного – только множество пустых полок. Все выглядело так – или почти так, – словно старик слинял отсюда совсем недавно. Дверь в подвал обрамляли ультрафиолетовые лампы, которые сейчас рассыпали оранжевые искры. Наверное, здесь было что-то вроде бункера, подумал Гус, типа противорадиационного убежища, только не на случай атомной войны, а на случай войны с вампирами, или же просто некая камера, обустроенная так, чтобы эти твари сюда не совались.

Гус уже сильно задержался в подвале, – во всяком случае, задержался дольше, чем следовало: шов в дымном покрове затягивался, еще немного, и солнце опять надолго исчезнет, – тем не менее он упорно копался в мусоре, пытаясь найти хоть что-нибудь – любую мелочь, которая помогла бы ему сориентироваться, как действовать дальше.

Эту мелочь нашел Анхель. Под обвалившейся деревянной балкой на ребре лежала маленькая шкатулка для хранения памятных безделушек – вещица, сделанная из чистого серебра. Замечательная находка! Шкатулка была бережно запечатана. Старый рестлер высоко поднял ее, чтобы показать всей банде, но главным образом – Гусу.

Гус тут же забрал у Анхеля шкатулку.

– Ох уж этот старик! – воскликнул он.

И наконец улыбнулся.

Старый Пенсильванский вокзал открылся в 1910 году, и задуман он был как величественный монумент избыточности. Роскошный храм общественного транспорта, к тому же самое большое закрытое помещение во всем Нью-Йорке, – ясно видно, что уже тогда, век назад, город тяготел к чрезмерности.

В 1963 году первое здание вокзала снесли, его заменили нынешним лабиринтом подземных тоннелей и коридоров. В исторической перспективе именно этот «монументальный акт вандализма» послужил сигналом к рождению современного движения за сохранение памятников архитектуры – в том смысле, что так называемая реконструкция вокзала была, наверное, первым и, как считают некоторые, крупнейшим по сей день провалом программы «перестройки и модернизации городов».

Пенсильванский вокзал, или просто Пенн, долгое время оставался самым напряженным транспортным узлом Соединенных Штатов, перемалывавшим до шестисот тысяч пассажиров в день – в четыре раза больше, чем Центральный вокзал Нью-Йорка. Он обслуживал компанию «Амтрак», Транспортную администрацию метрополии и «Нью-Джерси транзит», тем более что станция скоростной подземки находилась всего в квартале от Пенна; раньше к ней вел длинный подземный переход, но уже много лет он был закрыт из соображений безопасности.