Через мгновение Эф был погребен под целой грудой тел, причем эта груда нарастала, а из главного зала выбегали все новые люди. Крики, вопли, визг… Чьи-то пальцы впивались в тело Эфа, чьи-то руки тянули его конечности в разные стороны. Он умудрился немного повернуть голову – в самый раз, чтобы сквозь частокол рук и ног увидеть, как кресло выезжает сквозь двойные двери в ослепительное сияние ясного солнечного дня.

От тоски и отчаяния Эф завыл. Он упустил единственный шанс. Момент истины мелькнул и исчез.

Старик выжил, он цел и невредим.

Теперь мир почти полностью принадлежит ему.

Владыка стоял в полный рост в большом помещении, упрятанном глубоко в недрах под мясокомбинатом «Решения». Вокруг царила кромешная тьма. Владыка был погружен в самосозерцание, при этом он не чувствовал никакой расслабленности – наоборот, Тварь пребывала в состоянии электрического возбуждения и оставалась, как всегда, начеку. По мере того как верхний слой его обожженной солнцем плоти отшелушивался от тела-вместилища, когда-то бывшего обычным человеческим организмом, и отваливался кусками, обнажая живую красную дерму, Владыка обретал все большую склонность к медитации.

Голова Твари, сидевшая на большой широкой шее, дернулась и чуть-чуть повернулась в сторону входа. Смещение было небольшим – всего на несколько градусов, – но Боливар понял, что ему оказали некоторое внимание. Боливару не было нужды докладывать то, что Владыка и без того уже знал. То, что Владыка – глазами самого Боливара – и без того видел: в здании ломбарда появились люди-охотники, явно искавшие способ наладить контакт с Сетракяном, и как вслед за этим развернулось жестокое, губительное для вампиров сражение.

Позади Боливара засуетились «щупальца» – они принялись резво бегать туда-сюда на четвереньках, словно слепые крабы. Боливар по-прежнему не очень-то понимал их поведение, но кое-чему уже научился и сейчас сделал вывод: «щупальца» «увидели» нечто, сильно их обеспокоившее.

Кто-то приближался к спрятанному под землей помещению. Впрочем, Владыка не выразил ни малейшей озабоченности по поводу чужака, и это свело на нет тревогу «щупалец».

Для дневной охоты Патриархи стали использовать наемников, – зазвучал в голове Боливара голос Владыки. – Еще одно доказательство безрассудства, на которое их толкает отчаяние. А что там со старым профессором?

Он ускользнул перед самой нашей атакой, – откликнулся Боливар. – В его доме «щупальца» обнаружили признаки того, что он все еще жив.

Скрывается. Замышляет. Строит планы.

С тем же отчаянием, что и Патриархи.

Люди становятся опасными, только когда им нечего терять.

Жужжание моторизованного инвалидного кресла и шорох узловатых шин, катящихся по земляному полу, провозгласили визит самого Элдрича Палмера. Кресло направлял его нянька-телохранитель, который к тому же держал в руках синие светящиеся палочки, озаряющие путь в темноте, непроницаемой для человеческих глаз.

Едва кресло приблизилось, «щупальца» бросились врассыпную и, злобно шипя, по-крабьи вскарабкались на стены, чтобы оказаться как можно дальше от сияния, производимого химической люминесценцией.

– Этих тварей все больше и больше, – с гневом прошептал Палмер.

Он был не в силах скрыть отвращение при виде слепых вампирских детей; от их огромных черных незрячих глаз ему было не по себе.

Миллиардер был в ярости.

– Почему в этой дыре? – спросил он.

Она мне нравится.

В слабом мягком свечении синих палочек Палмер впервые увидел, что у Владыки отслаивается плоть. Крупные ломти усеивали землю у ног вампира, напоминая клочья волос возле парикмахерского кресла. Сырое мясо, проглядывающего сквозь растрескавшуюся оболочку Владыки, сильно растревожило Палмера, и он принялся быстро говорить, надеясь, что вампир не прочитает его мысли, подобно тому как предсказатель прозревает сокровенное в глубинах хрустального шара.

– Послушайте. Я очень долго ждал. Я сделал все, о чем вы просили, но взамен ничего не получил. И вот результат – на мою жизнь совершено покушение! Я хочу вознаграждения. Немедленно! Мое терпение достигло предела. Либо вы даете мне то, что обещали, либо я больше вас не финансирую. Вы понимаете, о чем я? Это все! Конец!

Голова Владыки, макушка которой буквально скребла потолок, наклонилась вперед, – кожа вампира при этом угрожающе заскрипела. Вид у монстра был донельзя пугающий, но Палмер не собирался отступать.

– Моя преждевременная смерть, если таковая наступит, поставит весь ваш план под большой вопрос. Вы уже не сможете управлять моей волей, и заявить свои права на мои ресурсы у вас тоже не получится.

За спиной Палмера в дымке синего света возник Айххорст, порочный до мозга костей нацистский комендант лагеря смерти, призванный Владыкой в эту подземную камеру.