Шрифт:
– Папа? – тихо позвала она отца.
Петр, чинивший скамейку, посмотрел в сторону калитки. Сердце его ухнуло и провалилось. Найда вскочила, помахивая хвостом, и залаяла.
А девочка уже все поняла, она выпрямилась и со всех ног бросилась к седой женщине.
– Мама!..
Ольга обняла ее и тихо, как молитву, прошептала:
– Олюшка, доченька…
Дальнейшего она уже не видела и не ощущала. То ли не предназначалось это знание для ее души, то ли провидение решило пожалеть ее и сочло, что ноша будет слишком тяжелой…
Не зря говорят в народе: многие знания – многие печали…
Холодные руки
Что можно сказать, глядя на руки человека? И очень мало, и довольно много – все зависит от того, как посмотреть. Кто-то разглядит и мозоли, и шрамы, оценит гибкость пальцев, их узловатость, и сделает из всего этого свои выводы… Можно даже определить, курит человек или нет, и есть ли у него болезни суставов…
Внимательный наблюдатель, который увидел бы руки этого человека, решил бы, что обладатель их – сильный мужчина, решительный, не знающий сомнения и страха, правда, иногда несколько суетливый.
А если бы на его ладони взглянул хиромант… Ну да не будем об этом, это значило бы копаться в механике судьбы слишком дотошно.
У этого человека на коленях покоился портфель – обычный советский портфель из коричневого кожзаменителя. Руки его аккуратно открыли замок, пошарили в глубине портфеля и достали объемистую папку. На ее обложке виднелся зловещий гриф: «Совершенно секретно». Папка была торопливо передана другому человеку, начальственно восседающему за столом.
Этот был совсем иной масти – с пухлыми, слабыми пальцами, явно привыкшими к кабинетной работе. Руки его, даже на вид холодные, никогда не знали ни молотка, ни лопаты, ни рукоятей станка. Он несколько брезгливо пощелкал пальцами в воздухе и перевернул первую страницу.
Фотография еще молодой Ольги Акимовой с наивным, немного обиженным прямым взглядом. Он положил ее на край стола, и легкий ветерок, потянувший в открытую форточку, смахнул ее на пол. Она медленно спланировала на красный ковер. Хозяин кабинета недовольно вздохнул и спросил бесцветным «кабинетным» голосом:
– Ну что, Виталий Сергеевич, испортилась погодка-то?
– Сентябрь уже…
– Дочка в школу пошла?
– Пойти-то пошла… Только вот плачет все, не хочет ходить. Не привыкла еще…
– Дети всегда так… Привыкнет…
Помолчали.
– Эта та самая Акимова. Я вам докладывал. Живет на Дальнем Востоке. Что она может сейчас, не знаю, но раньше просто чудеса творила, – нарушил молчание первый.
– Я подумаю, – бесцветно ответили ему.
Он встал, щелкнул замком портфеля, почтительно склонил голову и вышел.