– Да какие же здесь волки-то? – подняв брови, удивилась Анна.

– Знамо какие… К тому же некуда ему больше деться – все перерыли. Убежать он не мог – мальчик домашний был, смирный.

– А вы это… – Анна опустила глаза, – смотрели в колодце-то за церковью?

– Да нет вроде, – насторожилась тетя Арина, – а что? Ты знаешь что-нибудь?

– Откуда мне, – пожала плечами Анна, – вы все ж поищите там. Мало ли…

– А ты сама-то какими судьбами у нас? – опомнившись, поинтересовалась тетка.

– Да за медом гречишным пришла, мне тут обещали, – неопределенно ответила Анна.

Тетя Арина кивнула:

– Ну, как заберешь мед-то, ко мне заходи, чаю попьем.

На том и договорились. Сгорая от любопытства, Анна заставила себя немного прогуляться в окрестном лесу – никакого меда ей никто не обещал. Выждав время, она направилась к тетке. Та встретила ее на крыльце с горящими глазами.

– Ну, ты, девонька, как в воду глядела! Сказал бы кто – не поверила бы! – восторженно закричала она. – Только что из колодезя Петю достали! Замерз, обомлел весь, но живой. Говорит, гулял, пробрался к срубу-то. Перегнулся да нечаянно упал. Ко мне его родители пришли, хотят тебя поблагодарить. Ты уж прости, но они у меня выпытали, кто это подсказал – в колодезе-то поглядеть.

По виду тети Арины она испытывала от случившегося неимоверное удовольствие.

В избе навстречу Анне поднялась мать Пети, дородная женщина с красным заплаканным лицом и пышными рыжими волосами, и бросилась обнимать ее.

– Спасибо огромное… Да как же это ты узнала про Петеньку?

– Да, скажи, скажи… – поддакнула тетя Арина.

В избе было полно народу, стоял шум и гам – все обсуждали невероятное освобождение Пети, но тут голоса разом смолкли. Все взгляды были прикованы к Анне.

Она смутилась и стала нянчить завозившегося младенца.

– Моя дочь видела вещий сон, – наконец неохотно сказала она, – мол, церковь, а за ней колодец. А там мальчик.

Через неделю в дом Акимовых приехали гости: родители Пети с сыном. Они привезли подарки и поклонились в ноги девочке, спасшей жизнь их ребенка.

Анна всполошилась, бросилась накрывать на стол. Сели пить чай и обсуждать чудесное вызволение мальчика. Их переживания еще не остыли, и мать Пети расплакалась.

– Я уж думала, что не увижу его больше, – говорила она, промокая платочком глаза.

Анна понимающе кивнула. Сам виновник переполоха, сероглазый долговязый мальчик чуть постарше Оли, изнывал от скуки и усердно разглядывал носки собственных ботинок. Казалось, он был абсолютно безучастен к собственной судьбе и произошедшее его ничуть не впечатлило.

– Поблагодари ее, – мать властно подтолкнула сына в центр комнаты.

– Спасибо, – как-то нехотя буркнул Петя и потупился.

Вскоре он куда-то исчез. Оля, пряча улыбку, посидела ради приличия со взрослыми, но потом они разговорились о чем-то своем, и она потихоньку вышла в сад. Петю она нашла там, где и ожидала, он изучал старый скворечник, висевший на яблоне в саду.

– Чего ж ты в колодец-то полез, дурачок? – спросила она, незаметно подойдя сзади.

Петя обернулся и изучающе посмотрел на девочку, словно взвешивая, можно ли ей доверять. На улице он уже не выглядел таким робким и замкнутым.

– Да клад искал. Будто не знаешь, в старых колодцах завсегда клады запрятаны, – важно сообщил он.

– А взрослым сказал, что случайно упал, – усмехнулась Оля. – Ну и как, сыскал клад?

– Не… Не сыскал. Хотел вылазить – а веревка возьми да оборвись. Я давай кричать, да кто ж услышит-то… Так что ты жизнь мою спасла, я теперь по гроб твой должник, – смущенно и теперь совершенно искренне сказал мальчик.

– Ну, запомню твои слова, – рассмеялась Оля.

Как ни хотела Анна скрыть чудесные способности дочери, но после этого случая молва про Олю пошла по всем окрестным деревням. Вспомнили и историю с быком, и с дедом Пантелеем, и с благополучными родами самой Анны.

– Что толку-то от этого? Одна нервотрепка. Лучше не на виду жить, так спокойнее, – сокрушалась Анна, но все было бесполезно: остановить Олину славу уже было нельзя.

Отовсюду к Акимовым потянулись люди со своими бедами – у кого болезнь какая, кто корову потерял, кому писем родные давно не пишут…

Оля никому не отказывала, всех выслушивала и по мере возможности помогала. А если ничего не могла сделать – то так прямо и говорила. Анна, сначала чуть не волком смотревшая на просителей, со временем смирилась с таким положением дел – ведь каждый приносил своей спасительнице что-нибудь – кто крупы, кто яиц, кто мяса, а кто просто деньги давал, если были. И хотя Оля плату за свою помощь не брала, мать объясняла просителям, что дочь, мол, почти блаженная, а средства им нужны. Тайком от Оли она брала эти нехитрые подношения.