— Да ну тебя!

— То, что для тебя дорого, для него пустяки. — отрезала Майя. — Дай человеку сделать тебе приятное.

— Но я же буду чувствовать себя обязанной.

— Вот это сразу выкинь из головы. Это он должен чувствовать, что ты его облагодетельствовала. Не отказывай поклоннику в удовольствии надеяться. Он ведь не тебе, а себе самому сделал этот подарок.

— Софистика.

Елена взвесила сотовый в руке. Расставаться с вещицей не хотелось. Не слишком ли накладны некоторые принципы?

— Невероятно! — Богаделов был удивлен, и сам не замечал, что говорит с интонациями из рекламного ролика. — Посмотрите на это.

Он торжественно держал обеими руками лист с диаграммой. Креативный совет телекомпании глядел на него, ведущего и продюсера собственной программы, как собрание ученых могло бы взирать на только что выведенного клона давно заледеневшего мамонта.

— Рейтинг нашей передачи поднялся на пять пунктов. Сразу, как мы дали прямой эфир с этой скандалисткой, Еленой Птах.

— Есть предложения?

— Есть целый проект. — полированная поверхность П-образного стола отразила вдохновенный жест. — Специально «под нее». Передача о культуре. Уверен, если она будет вести ее в том же духе, мы соберем серьезную аудиторию. К этой пташке стоит повнимательнее присмотреться.

— Но у нас и без того плотная сетка вещания! — это подавал голос вечный оппонент и соперник Богаделова, Леон Липович. — Девочка хороша, слов нет. Но больше сгодилась бы для другого. Несет отсебятину о том, в чем ни уха, ни рыла.

У Липовича был вес в компании. Немалую часть инвестиций привлек сюда он, от друзей в стране, за рубежом.

— Но рейтинг!

— Что рейтинг? Случай. Дадим какую-нибудь игралку новую, очередное поле дураков, да пооригинальнее, вот вам и рейтинг.

Спор прервал председатель совета директоров. Он пожевал губами:

— Смотрел я эту Птах. Черт его знает… Есть что-то. Давайте подумаем. — резюмировал он. — Что касается сетки. В принципе, всегда можно урезать кого-нибудь из вас, господа.

Улыбнулся, давая понять, что шутит. По столу пролился жидкий смешок креэйторов.

— Карина Львовна, ну Карина Львовна, — за огненной Кариной семенил по редакционному коридору прихрамывающий человечек. — Ну давайте поговорим, давайте обсудим. Я мог бы сделать для вас скидку, скажем, пятьсот… — Человечек зажмурился от собственной смелости. — Нет, тысячу баксов! Только для вас.

— Нет. — Отрезала Карина. — Двадцать тысяч за жалкую статью? Да это просто смешно. Думаете, ваша газетенка что-нибудь из себя представляет? Поймите, все этого уже наелись, вас никто не читает.

— За счет рекламы. — рявкнула Карина.

— В этой стране нищий народ, мы не можем его обирать. Это негуманно.

— Не желаю с вами дискутировать.

— Карина Львовна, ну ладно, сколько же вы хотите заплатить?

— Пять тысяч.

— Пять! — человечек, чуть не плача, всплеснул руками.

— И не больше. Ни на грош. — рубила Карина. — Эта Птах заставит всю Москву говорить о вас на следующий день. Это вы мне должны платить, а не я вам. Понятно?

— Но ведь реклама вашей галереи тоже чего-нибудь да стоит.

— А это уже мое дело. Я оказываю вам добрую услугу, а вы ерепенитесь, — в последний раз нагнала страху Карина и, с силой толкнув стеклянную дверь-вертушку, оставила за собой терпкое облако навязчивых духов.

Выходные застали Елену врасплох. Заниматься было как-то нечем после тех бурь, которые разыгрывались вокруг нее. Не зная, чем занять себя, Елена окунулась в интернет.

Прыгая по сайтам — забубенные интернетчики называют это веб-серфинг — на одной из развернувшихся страниц наткнулась на свою фотографию. Все то же дурацкое происшествие в галерее. Автор комментария писал, что новый дух и новое сознание искусства призывает к деструкции. Он оговаривался, что деструкция в данном случае не разрушение, а разбор на составные части. Он цитировал дюжину литературных и философских источников.