— Выпьем за твою удачу, она тебе понадобится, — разлил по бокалам старинным виски из того же сейфа.

Двадцать четыре года выдержки, коллекционный самогон. Тоже не из дешевых. Я бы, честно говоря, коньяк предпочел, по примеру лорда Черчилля, герцога Мальборо, но за его отсутствием можно и виски выпить. Чокнулись, замахнули. По жилам горячая волна пробежала. Не зря из Вены уехал — где там найдешь Сидоровича?

— Ты на британцев работаешь, — сказал торговец.

У меня только брови вверх взметнулись.

— Не гримасничай, вот она — статистика. После всех твоих экспедиций в регионах усиливалось влияние англичан.

— Только это секрет, — говорю.

— Уже нет, — отвечает. — Вот официальный сайт назначений и награждений. Леонид Константинов утвержден Ее Величеством в титуле барона Глостер, по представлению герцога Йоркского. Еще вчера, кстати. А ты тут сидишь, врешь через слово, — вздохнул мой собеседник.

— От невесты прячусь, — раскололся я. — Рано мне семью заводить — не все сокровища мира нашел и не все раритеты собрал. Хочу Зону насквозь пройти, через Белоруссию в Прибалтику уйду.

Ошарашил Сидоровича. У него даже челюсть отвисла.

— В Зону пришел, чтоб след замести! — и много чего добавил про меня, девок и мозга человеческого.

Махнули по второму бокалу. Совсем хорошо стало. Распахнул торговец дверь решетчатую из прута стального.

— Заходи, барон, обмоем титул. Ну, чтоб не последний!

Не замедлили. Полдень, джентльмены пьют и закусывают.

— Всякие люди ко мне заходили, и зайдет еще немало, но ты, похоже, в толпе не затеряешься, Лёня, — захмелел слегка Сидорович.

Разлил остатки и вторую бутылку достал.

— Знаю и Дракона, и с Черным Сталкером приятельствовал, а настоящий британский барон у меня первый раз в гостях. Спросить чего хочешь? Спрашивай, смогу — отвечу.

— Расскажи о Черном Сталкере, — говорю.

Чего бы и не послушать поучительную историю под виски выдержанный? Под него во все легче верится. В хорошей империи нет новостей. Дайте северным варварам водки в постель, и никто в целом мире не будет желать перемен.

— Ну, слушай. Пришли в Зону два приятеля. У младшего имя было — Иван, поэтому старшего прозвали Серым Волком. Знаешь, как в сказке старой.

— Иван-царевич и Серый Волк, — вспомнил я детство.

— Точно. И занесла их судьба нелегкая в Мертвый город, в Припять. И зажали их на открытом месте слепые псы. А Серый Волк зажат в кольце собак, и рвется, оставляя клочья шкуры на снегу, кричит: «Держись, Царевич, им меня не взять, держись, Иван, я отобьюсь и прибегу, нас будет ждать „Рогар“ на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и непобедим, но только через танец на снегу, багровый вальс „Гемоглобин“». Только понял сталкер — не выкрутиться ему. И когда ему ноги прокусили, успел он шашку термитную достать. Ничего там кроме пепла не осталось. А Царевич за периметр поначалу ушел. Но, только возвращаясь раз домой, засунувши в компостер разовый билет, он оглянулся, и увидел — серый волк несется за троллейбусом, а значит, он в строю, его ведет кровавый вальс веселою тропой, как прежде, след в след. И вернулся. И когда хороший человек в беду попадает, иногда ему на помощь приходит сталкер в черном кожаном плаще с простым автоматом.

«Мне этот парень не пригодится» — подумал я. Никогда не стану наобум куда-то лезть. У меня впереди долгая и счастливая жизнь. Сейчас золотой нагрудный знак добуду, от титула откажусь вежливо, и буду самым довольным собой и миром человеком на Земле.

А тут наемники наконец явились.

— Так, подключаем дополнительную камеру, — щелкнул Сидорович клавишей.

На экране появились две фигуры, крадущиеся в засаду. Один решил осмотреться и на колено опустился. Второй устал сильно за переход тяжелый и сразу плашмя лег. Это он погорячился, право. Забился в корчах, как рыба на песке, и еще пару ежей собрал. Напарник его сплоховал. К раненному товарищу кинулся. А экипирован был неважно. На ногах черт знает что, а надо армейские ботинки обувать. С титановой пластинкой в подошве. Сразу колючку стальную в ступню себе засадил. Вой, мат, соседняя двойка круговую оборону занимает, врага ищет.

— Что у вас там? — кричат.

«Два дегенерата, считающие себя бойцами» — ответил я им про себя.

Наемник резким движением «ежика» из ноги выдрал. Зря он так поступил. На каждом шипе насечки сделаны. Когда его обратно выдергиваешь, он дырку раза в два увеличивает. А крови течет раз в пять больше. Сразу раненный сложился. Зато затих. Один за двоих разоряется, кроет их по матушке богородице, зачавшей непорочно.

— Вы, — кричит, — твари поганые! Выберусь, не жить вам! Лично глаза чайной ложкой буду выковыривать!

Переглянулись бойцы между собой и стали к неудачникам кругами приближаться. Тут бабка-гадалка не нужна. Кончать они их будут — некогда им с ранеными возиться, да и не к чему. Я, тоже не торопясь, с места встаю.

— Они не услышат, если мы дверь откроем? — спрашиваю.

— Нет. Но если ты будешь стрелять, надо за порог выйти. У меня нейтральная территория. Традиция такая, — пояснил Сидорович.

И под столом рукой шевельнул. Дверь тихо в сторону скользнула. И я по ступеням вверх метнулся, три пролета и два поворота надо успеть проскочить, пока не началось.