— Режьте и ешьте, — предлагает. — И штрафную пейте. Чего надо?

— Тушенки ящиков пять, сухарей мешок, масла литров пять, муки, бинтов и аптечек без счета. Патронов к «Парабеллуму» тысячи полторы, уколов противорадиационных штук десять. Если на это нашего товара хватит, — отвечаю.

Пока говорил, Гаргантюа уже сало уполовинил. Сидорович ему тарелку с курицей пододвигает, а паренек неприметный банку тушенки открытую перед ним поставил. Подумал секунду и вторую рядом пристроил. Это он правильно сделал. Курочка сразу улетела, даже крылышками не взмахнула. Вот она была, и нету. Абзац подкрался незаметно. Консервы тоже исчезли моментально: два взмаха вилкой, и кусочком хлеба внутри жир со стенок соскребается. Завелись хозяева не на шутку — сало, курочка, банка огурцов маринованных, палка колбасы, тарелка с салом, сухари горкой. А не на того напали. Они ставят, а оно исчезает! Через две минуты пусто на стойке!

— Первый раз с Нового Года не голодный, — Гаргантюа высказался.

— И мальчику два ящика тушенки сверху, — паренек говорит. — На удачу. Как монетку в море на счастье.

— Я знал, что надо идти, сердце-вещун подсказало! — наш блатной брат ликует.

Мы ржем, а паренек все из рюкзака на стол вытаскивает.

— Требую продолжения банкета! — говорит.

К закуске торговец пожилой стал спиртное выставлять. Виски с водкой вперемешку.

— Я со вчерашнего дня в завязке, — отказываюсь вежливо.

Кружку свою Гаргантюа пододвигаю…

Так вся эта компания оказалась в одно время в одном и том же месте.