Даже если Йен и задумал что-то, он все равно не поделится с ней.

— У Тирлаг очень удобно назначать встречи, — сказала она. — Сколько я туда ни ходила, ни разу не видела ни души поблизости.

— Подозреваю, что Коннор с Дунканом устроились в пещере в скалах на берегу, под ее хижиной, — предположил Йен. — В пещере хватит места, чтобы спрятать и лодку Маклейна Лохматого.

— Я хорошо ее помню. — Шилес повернулась к нему. — Мальчишками вы там прятались, когда играли в пиратов.

Однажды она их там разыскала, и все ребята страшно разозлились на нее, за исключением Йена. Он тут же предложил сделать ее принцессой, которую они захватили ради выкупа. В тот раз сидеть в углу связанной и с кляпом во рту показалось недорогой ценой за участие в их игре.

Тропа свернула от моря вглубь берега, чтобы на последней миле обойти по равнине береговые скалы. Перед поворотом Шилес и Йен вышли на заросшую травой площадку на вершине утеса.

— Это одно из моих любимых мест, — призналась Шилес.

Она глубоко вдохнула свежий морской ветер, устремив взгляд на другую сторону узкого пролива, где в небо возносились вершины гор. Издалека снизу слышался грохот волн. Воодушевление от представшей перед ней картины отозвалось мелкими покалываниями в кончиках пальцев. Как и у большинства жителей острова, ее душа легко откликалась на бешеный норов морской стихии.

— Давай посмотрим, бревно лежит еще на месте? — предложил Йен, показывая вправо, где козлиная тропа шла впритык к обрыву.

— Давай!

Улыбнувшись, Йен взял ее за руку и засунул себе в складки шотландки, чтобы согреть. Шилес поняла, что он вспомнил, как на этом месте всегда брал ее за руку.

— Что-то мне сегодня не хочется выходить на карниз.

Она улыбнулась ему в ответ.

— Мне тоже. Но лучше я буду держать тебя за руку, — сказал он. — Ветер крепчает, а у нас впереди длинный спуск.

Первая половина тропинки — вдоль обрыва с одной стороны и отвесной скалы — с другой — была достаточно широкой для двоих. Потом она огибала огромный валун. За ним сужалась и резко заканчивалась у самого края гигантской расщелины, которая рассекала обрыв.

— Смотри, оно еще тут, — обрадовался Йен.

Во время какого-то давнишнего шторма сюда свалилось огромное дерево, которое росло, цепляясь за скалы на высоте в тридцать футов. Упав, оно легло мостиком между краями расщелины. Чтобы продвигаться дальше, нужно было пройти над провалом по стволу, как это делали козы.

У Шилес захватило дух, когда она глянула вниз, за край обрыва.

— Никак не могу поверить, что вы ходили здесь, вместо того, чтобы обойти это место по главной тропе.

— Ох, и дураки мы были! Просто чудо, что вообще не поубивались. — Йен потянул ее от края. — Единственный раз, когда я по-настоящему перепугался, это когда ты пошла вслед за нами.

Шилес вспомнила ощущение от скользкого под босыми ногами дерева и шум бьющихся о скалы волн внизу. Йен тогда сказал, чтобы она не шла за ними, поэтому ей пришлось спрятаться за валуном и дождаться, пока все четверо не перебрались на другую сторону провала и не устремились по тропе вниз.

— У меня это отняло целый год моей юной жизни, когда я обернулся и увидел тебя на бревне.

Йен обхватил ее и прижал к себе сбоку.

Шилес прошла как раз половину пути, когда посмотрела вниз и застыла на месте.

— Почему ты тогда обернулся? — спросила она.

Ей было хорошо — он обнимал ее. Помимо воли, она прильнула к нему.

— Я почувствовал, как мурашки побежали по затылку.

Йен улыбнулся, а у нее засосало под ложечкой. Потом он взял ее за подбородок.

Шилес смотрела, как волны набегают одна за другой, заполняя узкую расщелину. Как они разбиваются об отвесные стены и превращаются в водяную пыль и пену. Она ощутила, как мертвящий ужас охватывает ее, маленькую девчушку, стоявшую над бездной. В тот день она не могла отвести глаз от бушующей воды у себя под ногами, пока не услышала крик Йена.

— Не смотри вниз, Шил! Смотри на меня! На меня!

Прикусив губу, она перевела взгляд с грохочущей, покрытой пеной воды и столкнулась с глазами Йена.

— Не бойся! Я иду за тобой.

Он двигался к ней по бревну, не отпуская ее взгляда и все время разговаривая с ней. До сих пор она не могла забыть облегчения, которое испытала, когда Йен наконец схватил ее за запястье.

— Все, поймал! Теперь я не дам тебе упасть.

И не дал!

Шилес сообразила, что стоит не дыша, и перевела дух. В груди поднялась волна благодарности одиннадцатилетнему мальчишке, который, не колеблясь ни секунды, кинулся ей на помощь. Йен всегда был таким: решительным и бесстрашном в момент опасности. Тот случай, когда он спас ее, был не единственный, просто самым драматичным.