Наконец-то Йен останется с Шил наедине.

Он нашел ее на кухне. Наклонившись над столом, она выкладывала на противень овсяную смесь. У него перехватило дыхание, когда он представил, как возлежит на этом столе, а она работает над ним. Шилес была само очарование с этими высоко заколотыми волосами, из которых выбивались отдельные вьющиеся пряди, свободно спускавшиеся по обеим сторонам лица.

— Ах, как вкусно пахнет!

И действительно, в теплом воздухе кухни носились сладковатый запах овса и медовый дух.

Вскинув голову, Шилес удивленно посмотрела на него.

— Я даже не слышала, как ты вошел.

— Что стряпаешь?

— Хочу порадовать отца, — улыбнулась она. — Ты ведь знаешь, он сладкоежка. А что останется, отнесу Энни. Она недавно родила еще одного.

Закатав рукава, Йен обошел стол и встал рядом с ней.

— Мне нравилось помогать матери на кухне.

Она искоса глянула на него.

— Представляю, что ты был за помощничек.

— Ах, твое неверие глубоко уязвляет меня! — ухмыльнулся он. — Сейчас ты убедишься, насколько я хорош.

Шилес вскинула брови, подозревая, что это только слова.

Она ошибалась.

Зацепив деревянной ложкой мед в горшке, Шилес полила им смесь.

— Мне должна была помогать Дайна. — Она постучала ложкой о край противня. — Вот, все и готово.

— Дайну ты сегодня уже не увидишь. — Забрав у нее ложку, Йен облизал мед. — У них с Алексом… свои дела.

Ее руки замерли, а на щеках появился нежный румянец.

— Вон оно что.

Йен тут же воспользовался удобным случаем, чтобы предостеречь ее насчет Алекса.

— Дайна у него не останется единственной.

— Алекс у нее — тоже.

Он засмеялся и добавил главный аргумент.

— Алекс не из тех, кто надолго задерживается в одной постели.

— Мне кажется, ты не в том положении, чтобы осуждать его. Можно подумать, сам жил жизнью святого. — Шилес приподняла противень и грохнула его о стол так, что он заходил ходуном. — Это поможет осадить смесь. Закончу, когда они приедут.

Йена потянуло к ней.

— Я сейчас живу жизнью монаха, можешь успокоиться.

— Ах, какая жертва! — С непонятной ему целью Шилес принялась передвигать по столу остатки того, что не пошло в дело. — И давно? Неужели целую неделю?

Он зашел со спины и положил ей руки на бедра. Ах, что за наслаждение, почувствовать, как она прижимается к нему!

— Неделя тянется бесконечно, — пожаловался он, утыкаясь носом ей в затылок. — В особенности, если каждую минуту хочется раздеть тебя и увидеть, какая ты под платьем.

Йен поцеловал ее в шею и ощутил губами, как лихорадочно бьется ее пульс. Когда он прижался бедрами к ее ягодицам, Шилес коротко вздохнула, почувствовав, насколько он возбужден.

— Я прямо сейчас разложил бы тебя здесь, на столе.

Йен провел ладонями вверх по ее рукам.

— Тшш! Вдруг кто-нибудь войдет и услышит тебя.

Судя по голосу, она была шокирована, но все равно трепетала от его прикосновений.

— Дома больше никого нет, — сказал он, покусывая ей мочку уха. — Только ты и я.

Шилес учащенно задышала, когда Йен обнял ее со спины. Его руки нашли и погладили ее грудь.

— Мне кажется, лучшее место, чтобы в первый раз заняться любовью — это супружеская постель, — продолжал он. — Но если прикажешь здесь, на столе, я с удовольствием подчинюсь.

Шилес вытерла руки о фартук и сделала вид, что хочет избавиться от него.

— Отпусти меня.

Это не походило на отказ. Когда она в тот раз действительно решила оказать ему сопротивление, то треснула его ковшом по голове, а потом еще схватилась за нож.

Йен легонько подул ей на шею и был награжден едва слышным стоном, слетевшим с ее губ. Гладкая белая кожа была словно свежее сливочное масло и пахла корицей и медом. Ему так захотелось узнать, какой у нее вкус, что он не удержался и лизнул ее над краем воротника.

У него в ладонях лежали ее полные груди. Чтобы сдержать нестерпимое желание, ему пришлось крепко зажмуриться. О Господи, как же он хотел ее!

Йен поиграл ее сосками, и она издала низкий грудной стон, от которого он чуть не сошел с ума. Так бы и слушал его еще и еще! А когда зажал соски между пальцев, Шилес откинула ему голову на плечо. Дыхание ее стало прерывистым.

Ему нужно было справиться с собственным дыханием. В его руках Шилес словно превратилась в воск, стала мягкой и податливой. На этот раз она позволит залезть ей под юбку, Йен в этом не сомневался.