Красота пейзажа заставила их замереть на месте. Чудесный аромат майского цветения приводил в восторг. Журчание реки, в которой резвилась рыба, перекликалось с теплым медовым жужжанием пчел и воркованием голубей, услаждая слух, а вид сочной зеленой травы и полевых цветов довершал впечатление рая — резкий контраст в сравнении с пропитанной кровью соломой Тауэр Хилла, казавшейся необходимым уродством, дабы познать совершенство.

— А где дом? — спросил Фрэнсис.

— Примерно в двух милях отсюда. Но теперь от него остались одни развалины; ведь он был построен еще во времена короля Иоанна.

— Поскачем туда наперегонки! — воскликнул мальчик и, ударяя коня каблуками по бокам, во весь опор помчался вперед. В свои десять лет он был уже хорошим наездником, азартным и сильным, и, следуя за ним, его отец не беспокоился за него. Но, к своему удивлению, догнав его, он увидел, что мальчик упал и обмывает окровавленные руки в старинном родничке.

Сэр Ричард спрыгнул с коня.

— С тобой все в порядке?

— Да, отец. Только поцарапал руки и колени. Я перелетел через голову коня.

— Как это случилось?

— Не знаю. Он споткнулся у родника. Он чего-то испугался.

— Но чего? Здесь же ничего нет! — Фрэнсис внезапно запрокинул голову, посмотрев на пикирующую ласточку, и сэр Ричард подумал, какой хрупкой выглядит шея мальчика.

Тебе повезло, глупыш, что ты не сломал шею.

При этих словах он внезапно с ужасом подумал о Тауэр Хилле и смерти Стаффорда, и по совершенно непонятной причине у него возникло дурное предчувствие.

Вдали он увидел приближающуюся семью.

— Не говори маме, — резко сказал Вестон.

«Странное место, — подумал он, — безмолвное, словно заколдованное, по сравнению с лесом, наполненным жизнью». Даже ему — такому твердому и жизнестойкому — оно показалось немного жутким.

И в этот момент сэр Ричард увидел перед собой руины, как он предположил, охотничьего домика короля Эдуарда. От него остались лишь догнивающие венцы, обозначавшие контуры дома, которым король, причисленный к святым, пользовался во время охоты. А затем, повернувшись направо, он увидел в нескольких сотнях ярдов древние останки того, что когда-то было домом семейства Бассетов, теперь от него остался только остов. Сэра Ричарда переполняло ощущение прошедших веков; он приобрел часть наследства Англии — землю, на которой можно выстроить собственный замок. Думая про себя, что поступает очень странно, он ступил на место охотничьего домика и подумал: «Эдуард, король и праведник, когда-то молился здесь».

Фрэнсис все еще обмывал разбитые коленки у родника. Целиком уйдя в свое занятие, он, как все маленькие мальчики, слегка высунул язык. Фрэнсис не сразу осознал, что, несмотря на ярко светившее солнце, ему вдруг стало холодно — так холодно, что у него застучали зубы. Мальчик поднял взгляд и весь замер от увиденного. Между ним и солнцем стояло неясное очертание женщины. Трудно было различить ее черты и даже формы, но он испугался так, как никогда в жизни.

А затем он увидел, как ее волнообразно раскачивающееся и бесформенное тело бросилось на землю, корчась и извиваясь, как отвратительная змея, а потом она что-то бросила в родник. Далее последовало еще более ужасное: эта страшная голова очень медленно повернулась к нему, и огромные пустые глазницы устремили на него свой ужасающий взгляд.

Хрипящий звук вырвался из горла Фрэнсиса. Он вскрикнул так, как не кричал никогда в жизни. Сэр Ричард от разрушенного дома бросился бежать к нему, как двадцатилетний.

— Ради Бога, Фрэнсис, что случилось?

Он схватил мальчика на руки, но крик продолжался. Он ударил сына по лицу. Крик перешел во всхлипывание.

— Что случилось? — переспросил Ричард, торопливо озираясь окрест, за каждым деревом подозревая опасность.

Уткнувшись в плечо отца, которое, казалось, всегда пахло кожей, Фрэнсис слабо прошептал:

— Женщина.

— Какая женщина?

— Она стояла рядом со мной у родника, а потом каталась по земле и… Папа, это был призрак. Она смотрела на меня, но глаз у нее не было — только пустые дырки. Это была смерть.

Несмотря на жару, Ричард почувствовал, как весь покрылся холодным потом от слов ребенка — они были ужасны. И хотя он никогда не верил в призраков, тут ему почудилось с уверенностью, что за этими словами крылась что-то жуткое.

— Ну, пошли, — сказал он, стараясь успокоить мальчика и успокоиться сам, — ты ведь знаешь не хуже меня, что сказки о призраках — это забавы для старух и маленьких девочек.

— Нет, это было совсем не то!

В голосе Фрэнсиса появились капризные нотки, и Ричарда охватило возмущение. Мальчик явно вообразил себе все это, никто не мог так быстро спрятаться, а сейчас у родника никого не было. Чувствуя раздражение отца, Фрэнсис громко заплакал.

Еле сдерживая желание ударить сына, сэр Ричард снова огляделся вокруг. Невдалеке Маргарет и Кэтрин — сестры Фрэнсиса, заметив что-то неладное, торопили своих коней, направляясь к ним. Слава Богу, леди Вестон и слуги прилично отставали от них.