И когда через двор к терему направилась группка воинов в кольчугах и доспехах, древлянские стражи насторожились и поднялись, загораживая дорогу на крыльцо.

Влад был взволнован, шел быстро, почти бежал. За ним едва поспевала дюжина дружинников. Хмурых, заспанных, зевающих на ходу, но матерых, ни одного безусого, все битые, угрюмые, отмеченные шрамами.

Древлянин, его звали Чага, он и был похож на этот черный нарост на березе, выступил вперед:

– Кто идет и по какому делу?

Влад зло огрызнулся:

– Не твое дело, дубина! Важное дело, а я подвойский дружины русов. Я к Ингвару, если тебе так надо знать.

Чага заколебался. Подвойский – это первый после воеводы, а что он не рус, а их корня, за версту видно. Можно бы и пустить, но с другой стороны – со своим и полаяться можно, это не рус, что сразу в харю бьет. Да и держится этот чересчур, а подвойский – еще не князь, и Чага буркнул:

– Хорошо, иди. Но эти люди пусть ждут здесь.

– Кто велел?

– Наш воевода. Явор.

Влад ахнул:

– Что? Здесь уже распоряжаются древляне? Измена?

Воины за его спиной зароптали. Второй древлянин, что стоял на страже с Чагой, повернулся и опрометью бросился в сени. Чага уловил злобные взгляды русов или, как их там, русичей. Чувствуя себя в беде, заорал через плечо:

– Явор, Явор!

Влад хотел было пройти, но Чага, сам пугаясь своей смелости, загородил дорогу, выставив широкий топор. Вид у Чаги был перепуганный, на лбу выступили капли пота, даже топор дрогнул в руке, но стоял на дверях, не отодвигался. Влад, оскалив зубы, выхватил меч, а за его спиной воины обнажили оружие.

В этот момент дробно загремели ступеньки, из темных сеней вынырнул Явор. Глаза старого воеводы зорко окинули всех, зычный голос прогремел:

– Мечи в ножны!

Чага с облегчением опустил топор, от волнения едва не поранил ногу, крикнул обиженно:

– Вот они! Я говорю, не велено… А они прут.

Явор сказал требовательно:

– Терем охраняется, как известно. Кто и по какому делу?

– Я уже сказал этому лесному дурню, – резко бросил Влад. – Я подвойский, иду к своему воеводе. Со мной мои люди.

Явор кивнул:

– Иди. Люди пусть ждут здесь.

– Нет! – отрезал Влад. – Им тоже есть что сказать. Нам надоело это бескняжье. Хоть и нет Олега… С этими людьми считаются и воеводы!

Явор заколебался, с русами ссориться не с руки, когда враги могут снова сползаться к стенам, да и Ольха запретила свары. И он сказал нехотя:

– Хорошо. Идите все. Только оставьте оружие на крыльце. Воевода на втором поверхе. С ним Рудый, Асмунд и княгиня Ольха.

– Оставить оружие? – изумился Влад. – Древлянам?

Воины за его спиной грозно зашумели. Некоторые угрожающе опустили ладони на рукояти мечей, кто-то вытаскивал меч до половины и снова медленно заталкивал в ножны, зловещий скрип железа вызывал злую дрожь в мышцах.

Явор отступил на шаг.

– Оставьте одного из своих на крыльце. Проследит, чтобы ничто не пропало.

– Мы пройдем все, – процедил Влад упрямо. – И при оружии. Никакие паршивые лесные пеньки нас не разоружат!

Он шагнул вперед, но Явор остался на месте. Так же зло ответил:

– Ты можешь идти даже при оружии. Эти люди не пройдут. Я их не знаю.

– Дубина! – рявкнул Влад. – Ты ж вчера прибыл! Разве знаешь всех?

Явор покачал головой:

– От них пахнет дорожной пылью. Кто они? Их здесь не было.

– Прочь, дубина, – повторил Влад, не зная, что у древлян назвать дубиной – значит похвалить. – Иначе я тебя уберу…

Явор упрямо качнул головой:

– Стойте здесь. Я кликну Ингвара. Пусть решает сам.

– Дурак, – обронил Влад.

Явор повернулся и начал подниматься по лестнице, а Чага заступил его место. Теперь, когда решать самому не надо, он смотрел победно. Влад кивнул своим, с двух сторон выдвинулись воины с копьями. Одновременно ударили, острое железо пробило голую грудь Чаги.

Явор мгновенно повернулся на вскрик Чаги, увидел, как три дротика взвились в воздух. Ни щита, чтобы закрыться, увернуться на узкой лестнице! Он увидел свою смерть и крикнул страшным зычным голосом человека, привыкшего перекрывать шум битвы:

– Измена!

Широкие лезвия пробили его незащищенную грудь, вошли на всю длину, а одно даже прорвало кожу на спине и высунуло жало между лопатками. Явор вскрикнул снова:

– Спасайте княгиню!.. Измена!.. Изме…

Заговорщики ворвались в сени. Явор упал на колени. Кровь широкими струями хлестала из ран. Рот беззвучно шевелился, губы посинели. Приподнялся, бросил себя к стене. Упал, поднялся, цепляясь за бревна, ударил кулаком в било, вскрикнул угасающе: