– Да, – сказал наконец Кремень, воевода бойков. Он повесил седую голову. – Будь здесь Вещий Олег, столько бы крови не пролилось.

Ольха украдкой оглядывала застолье. Никто не поморщился, когда Кремень назвал Олега Вещим.

– Так то Олег, – вздохнул другой вождь, он привел отряд рашкинцев. – Он зрел грядущее, а правил племенами, хоть и был русом… все же мудро и расчетливо. А кровь, что ж, любая власть стоит на крови.

– У него закон был один для всех, – вспомнил третий, – что для руса, что для полянина, что для мери. Виданное ли дело?

Сруль, он сидел на краю стола, осматривался в тревоге, улыбался всем, скрывая напряжение. Ингвар, к его удивлению, допустил его за стол для знати, дескать, торговец поездил, повидал свет, а таких уважают в любом племени. Все же Сруль помалкивал, со всеми соглашался, старался держаться незаметно. Но сейчас не выдержал, вздохнул так горестно, что на него начали оглядываться.

Он сказал торопливо:

– Простите! Душа слезами обливается. По всем землям я мог возить товары без охраны! Двадцать лет не знал, что такое разбойники. Двадцать лет я наперед знал, сколько заплатить за переезд через мост, сколько за въезд в городские ворота… И с каждым годом земли, где правил закон Олега, расширялись к радости тех, кто сам себя защитить не может… А что теперь?

Только переглянулись, ибо не то что от племени к племени, даже из веси в весь трудно проехать, чтобы не быть убиту и покалечену, а если повезет, лишь ограблену.

– Если бы воротился Олег, – выкрикнул Кремень с мукой, – я бы первым сложил перед ним меч!

– Да и я рази стал бы воевать? – бросил рашкинец тоскливо. – Это все от дури нашей славянской.

Рудый, зорко посматривая по сторонам и прислушиваясь, вдруг отшвырнул турий рог, расплескивая красное вино, вспрыгнул двумя ногами прямо на стол. Голос воеводы русов был сильным и звучным:

– Вы хотите Олега обратно?

За столом умолкли разговоры, за соседним оборвалась нестройная песня. На него смотрели с недоумением и любопытством. Рудого знали, но никто не мог предсказать, каких шуточек от него дождешься в этот раз.

– Да, – был разноголосый ответ. – Ну и чо?

– Если бы боги вернули его…

– Олег был настоящим князем…

– Олег…

Рудый простер ладони, утихомиривая крики:

– Тогда почему не просить богов вернуть его? Если воля наша будет сильна и едина, то боги не могут удержать его в… гм… вирии.

Ольха ощутила, что напряженно прислушивается. Рядом вздохнул и задержал дыхание Ингвар. Он чуть наклонился вперед, вслушиваясь и всматриваясь. Ольха тоже наклонилась, их плечи соприкоснулись. Странная живительная мощь пробежала от плеча по ее телу, ослабила ноги, и в животе стало горячо и тяжело.

Кто-то крикнул в тишине:

– Что ты мелешь? Где такое слыхано?

Рудый ответил напряженно, оглядываясь и пятясь, уже явно жалея о том, что предложил:

– У нас, у русов, такое уже бывало. Однажды так вызволили из вирия нашего великого предка Руса. Правда, когда он явился, от него здорово несло серой и паленой шерстью… Ну, наверное, такой уж там вирий. Конечно, можно вызволять только умерших безвременно. А вот тех, кто мрет от старости, того даже боги вернуть не берутся.

Среди ошарашенного молчания кто-то вспомнил:

– А Олег как раз помер наглой смертью! Он мужик был здоровый. Жил бы еще да жил!

– Да, – поддержал другой, – такого и колом не добьешь!

А третий, самый сообразительный, выкрикнул с радостным недоверием:

– Как, говоришь, вызывают из мира мертвых?

Рудый развел руками:

– Ну, я не волхв… Хотя если по правде, то поучаствовал… Могу рассказать все обряды, поучить.

«Где ты только не участвовал», – подумала Ольха, а Ингвар за ее спиной хмыкнул и ругнулся сквозь зубы. Если Рудый и оказался на вызывании Руса, то либо явился туда что-то спереть, либо уже спер и не успел выбраться. Да и виданное ли дело, чтобы вернуть оттуда, откуда не возвращаются? Какую-то каверзу задумал снова.

Кремень поднялся, упираясь обоими кулаками в стол. Глаза его из-под нависших кустистых бровей смотрели зло, подозрительно, но и с надеждой.

– Рудый! Твои дурацкие шуточки и в подземном мире знают. Говорят, от них Ящер до сих пор икает. Но ежели ты и сейчас… то это дорого тебе обойдется!

– Да, – пробурчал рашкинец, – над бедой не шуткуют.

Рудый простер в обе стороны длани, требуя внимания:

– Да будь я проклят… ладно, я и без того… Словом, ежели вру, то можете меня сами порубить на куски. Спорить не буду. Но я в самом деле подсмотрел, как вызывать человека из мира мертвых! И я готов помочь, ежели воля ваша тверда, а желание вызвать его обратно – сильнее жажды напиться и побить друг другу морды.

Он поймал внимательный взгляд Сруля, подмигнул. Тот поспешно опустил глаза в миску. Тучный боярин, что сидел рядом с иудеем, сказал недоверчиво:

– Если бы можно было вызывать из подземного царства, то сейчас бы тут одни мертвяки ходили!

Его поддержали нестройные голоса. Рудый снова поднял руки:

– Тише! Ты кто, полянин?

– Пермяки мы.

– Так вот, из вашего вирия, может быть, и нельзя, а из нашего, вирия русов, можно. С трудом, но можно.

Кремень все еще мерил Рудого недоверчивым взглядом.