– Мать твою!.. Костя!!! Чего ты там валяешься?! Уходим!

И только тогда сообразил, что ни черта не соображает в тактике боя. Ему стало стыдно, как бывает стыдно за явный промах. Он вскочил и побежал к своим. В него никто не стрелял. Это-то и было обидно. Хоть бы пальнули для приличия, думал он, подбегая к фургону.

Все уже сидели внутри. Игорь задрал ноги и вовсю травил байки, а Завета глядела на него, как преданная кошка, глядела, как показалось Косте, во все свои прекрасные черные-черные глаза и накручивала на палец длинный черный локон. Игорь обнимал ее правой рукой, а левой отчаянно жестикулировал. Естественно, байки были о том, какой он, Игорь Божко, молодец на этой войне. Елизавета слушала его, развесив уши.

– Ты где шляешься? – с усмешкой осведомился Игорь, тем самым подчеркивая никчемность журналиста. – Услышал гранаты – уходи. Чего ждать?

– Я не понял… – признался Костя и покраснел.

Он всегда краснел, когда попадал впросак. Девушкам, как ни странно, это нравилось, поэтому в женской среде телестудии его считали не особенно настойчивым и неагрессивным. Репутация у Кости в этом вопросе была самая что ни на есть неопределенная: романтик-неромантик, бабник-небабник – в общем, куда ветер подует и кто к рукам приберет. Прибрать его к рукам ничего не стоило, только он никому не был нужен, ну, кроме Ирки Пономаревой что ли.

– А когда поймешь, поздно будет, – резюмировал Игорь. – Впрочем, за того мужика тебе отдельное большущее спасибо. Они ж мне не давали башки поднять, а он как раз на меня выскочил, я бы не успел. Так что с меня бутыль.

– Пожалуйста, – скромно ответил Костя, стараясь не глядеть на Завету.

Он завел машину, и они выехали на Университетскую. Сашка включил радио.

– О! – воскликнул он, отдергивая руку, как от утюга. – О! Заработало! О! Киев взяли!

– Кто, наши?! – оживился Игорь и даже отстранил Елизавету, которая мурлыкала на его широкой груди.

– Если бы! А то поляки вошли! – непонятно почему хихикнул Сашка.

Плакать надо, подумал Костя, горючими слезами, потому что дело в общем-то дрянь. Конфликт расширяется, так, пожалуй, весь мир сюда припрется.

– Сдали Киев. Боятся, что мы возьмем, – объяснил Игорь.

– О-о… – снова послушал радио Сашка. – Протекторат объявили.

– А что такое протекторат? – спросил Игорь.

– Это когда слабая страна, формально сохраняя некоторую самостоятельность во внутренних делах, фактически подчинена более сильной стране, – объяснила Завета.

У Кости даже зашевелились уши. Он так и хотел бросить на нее удивленный взгляд, но сдержался. Много чести, подумал он, ну их, этих красавиц, если они умные, так это вообще черт-те что! Феномен, можно сказать.

– Ого! – отозвался Игорь то ли на то, что его подружка такая начитанная, то ли тому, что объявили протекторат. – Это значит, пожертвовали властью ради политики. Какой-то сплошной украинский гамбит.

– Все, – сказал Костя, – сбылось пророчество Кейси.

– Какое пророчество? – спросил Сашка.

– Кончилась, ковбой, Украина на двадцать четвертом годе, – резюмировал Костя.

– Все не так, – пояснил Игорь, – украинская армия не хочет обслуживать продажную верхушку наци, поэтому и «попросили» поляков, а армию разоружили.

– О! Братья-грузины батальон прислали! – завопил Сашка.

– Да не кричи ты так, в ухе звенит, – отреагировал Костя.

– Ага… и венгры полезли… о, и словаки зашевелились… – не обращая на него внимания, комментировал Сашка сообщение из приемника. – Молдавия заикнулась о каких-то землях… как о собственности. Румыния проводит паспортизацию населения прилегающих территорий. Поляки вспомнили резню в Волыни в тысячу девятьсот сорок третьем году. Говорят, что УПА [33] тогда вырезала сто тысяч поляков.

– Ха-ха, – коротко произнес Игорь Божко.

– Зря смеешься, – сказала Завета и села прямо.

– Почему?

– А вот еще… – оживился Сашка. – Украина – это польское слово и означает «восточные пограничные земли».

– Кто сказал?..

– Радио. А вот еще. – Сашка покрутил настройку. – Аналитики ЕС считают, что Украина – важнейший вопрос национальной безопасности США.

– К бабке ходить не надо. И так все ясно! – заявил Игорь.

Костя заметил, что Елизавета даже немного обиделась на невнимательность Игоря. Плюсик мне, обрадовался Костя и подмигнул ей в зеркало заднего обзора. К его удивлению, она ему подмигнула в ответ без всякого стеснения.

– Доктрина у них, пояс хотят создать «Петля анаконды», – сказал Сашка. – Румыния претендует на Бессарабию, а Турция – на Крым.

– Слетаются, как на падаль, – сказал Игорь, вспомнив наконец о Елизавете и усаживая ее к себе на колени.

Больше Костя на них не смотрел. Ехали молча. Сашка Тулупов крутил приемник, из которого порой доносился гимн националистов «Убей русского». Костя усиленно притворялся, что занят дорогой, хотя ему очень и очень хотелось взглянуть, что делается позади него. Кажется, Игорь и Завета целовались взасос.