...Каждый день погода была одна и та же. Раньше всех утром золотились на солнце гранитные скалы каньона Баскан в Джунгарском Алатау, за ними начинали светиться склоны холмов, расцвеченные голубыми пятнами цветов богородской травки и, наконец, теплые лучи добирались до нашей палатки. Но потом из-за горизонта выползали клочья белых облаков, с каждой минутой их становилось все больше, они смыкались, темнели, заслоняли солнце, и на землю начинал падать мелкий, редкий дождь. Так пять дней подряд. Дорога по лессовым холмам размокла, ехать по ней невозможно и мы будто попали в заключение.

Сегодня утром тоже светит ласковое солнце, и я спешу выбраться из спального мешка: быть может, встретится что-либо интересное. С вершины холма, поросшего степными травами, виден муравейник степного рыжего муравья Формика пратензис. Муравьи только что пробудились, самые неуемные вышли на крышу своего дома, чистятся, переставляют с места на место палочки, расширяют закрытые на ночь входы. Что-то уж очень они ретивы сегодня. Наверное, как и мы заждались хорошей погоды, торопятся потрудиться перед ненастьем.

Вот лучи солнца скользнули по склону и легли на муравейник. Муравьи еще больше засуетились, заторопились, и дружно отправились по тропинкам в разные стороны, отправились на охоту.

Небо же чистое, голубое, из-за горизонта уже не ползут тучи и с каждым часом теплее. Наконец, разгорелся жаркий летний день, кончилось ненастье! Муравьи узнали об этом радостном событии раньше нас и не обманулись.

Еще издалека я заметил четыре черных пятна на низеньком кустике серой полыни. Они были хорошо видны на светлом фоне совершенно выгоревших от зноя лёссовых холмов предгорий Заилийского Алатау. Холмы безжизненны, на них — ни одной зверушки, птички, насекомого. Черные пятна обещали быть интересными. Впрочем, взбираясь по крутому склону к ним, я заранее решил, что это тли, обсевшие растение, наверное, вместе с муравьями. Хотя откуда сейчас быть тлям. Этим летом бедными осадками, да [чрез-мер] растения сильно выгорели.

Но я увидел неожиданное. На веточках полыни сидели четыре кучки муравьев Тапинома ерратикум. Они тесно прижались друг к другу, будто даже сцепились ногами. Между ними виднелись светлые личинки. На земле, от скопления к скоплению, торопливо носились другие тапиномы, кое-кто из запоздавших мчался из под кустика полыни с личинкой, торопливо взбирался кверху и присоединялся к общей компании застывших собратьев.

Муравьи-тапиномы завзятые непоседы. Они часто снимаются всей семьей вместе с самкой и расплодом и переселяются на новые места. Обычно переселение происходит на небольшое расстояние и заканчивается через несколько часов. Но иногда оно может тянуться несколько дней, и кочевники способны уйти далеко от своего прежнего места жизни. Привязанностью к частой смене жилищ тапиномы похожи на знаменитых, обитающих в тропиках, странствующих муравьев ацетонов. Чем вызвана такая странная особенность жизни тапином, сказать трудно.

Все это было мне хорошо известно. Но зачем им понадобилось забираться на кустики? Тут таилась какая-то загадка. И, встретив маленьких непосед, я с сожалением прервал намеченный поход и уселся рядом на сухую и пыльную землю. Думалось, стоило ли задерживаться. Так поступают в жару многие насекомые. Да и сами муравьи, когда в пустыне полыхает жара, перебегая от кустика к кустику, заскакивают на них, чтобы остудить перегретое на горячей земле тело.

Но сегодня не особенно жарко, земля еще не успела нагреться от солнечных лучей, по небу ползли с запада высокие и легкие перистые облака, а над далекими горами повисли серые тучи. Может быть, тапиномы забрались на кустики, чтобы пережить жару и предохранив от нее своих нежных личинок и куколок? Но для этого можно воспользоваться различными теневыми укрытиями под кустиками полыни, в щелках, в старых норках... Просидел возле муравьев почти час, пока терпение не истощилось, и побрел к биваку: тапиномы же не желали покидать свои скопления.

Вскоре солнце закрылось перистыми облаками, а серая громада туч передвинулась с гор поближе к холмам. Стало прохладнее. Через час проведал муравьев. Они находились все в том же положении... Нет, не из-за жары они собрались сюда на полынку, а от чего-то другого и я решил их проведать еще вечером. Но на бивак налетел порыв ветра, тучи пыли закрутились над прилавками, солнце погасло, упали первые капли дождя, вскоре разразился сильный проливной дождь, и потекли по голым желтым холмам ручьи желтой воды. Собираясь в ложбинках в общий поток, вода низвергалась в овраги.

Тогда и появилась разгадка странного поведения тапином. Но ее следовало еще проверить. Пришлось тащиться по скользкой лессовой глине к месту моей находки.

Я застал тапином на старом месте почти в том же положении. Но оцепенение скоплений малышек будто прошло. Муравьи стали сползать вниз на землю, вскоре совсем спустились, объединились в одну сплошную процессию и отправились в путешествие. Их временной остановке пришел конец. Не зря они забрались на растения. На земле потоки воды разметали, погубили бы все их семейство. За четыре часа, а возможно и более муравьи заранее предугадали не просто дождь, а ливень. И мудрый инстинкт, унаследованный от предков и отработанный миллионами лет эволюции, подсказал, как следует избежать гибельной опасности.

С уважением я посмотрел на маленьких тружеников, на все их великое переселение, на то, как они быстро старательно и заботливо несли свое потомство, как от кустика к кустику в обоих направлениях бежали заботливые муравьи-распорядители.

Доброго пути, маленькие тапиномы!

Свирепый и прохладный ветер «Чилик» дул беспрестанно весь день, и вершина Поющей горы курилась длинными космами песка. Ветер замел все следы, нагромоздил валы песка возле кустов белого саксаула, песчаной акации и дзужгуна, а когда к вечеру прекратился, сразу потеплело, и солнечные лучи согрели остывший песок.