Кое-где между барханами голубеют озера. Сейчас они усыхают, так как в среднем течении реки Или построено большое водохранилище. У одного озерка кустик тамариска окружен валиком чистого песка, вынесенного на поверхность земли. Судя по всему, тут трудились муравьи. Только почему все обосновались под кустиками?

Раскапываю песчаные валики и кое-где вижу прибрежного муравья Формика субпилоза. В выкопанную ямку из разрушенных ходов и многочисленных прогревочных камер сваливаются муравьи-одиночки. Они как бы в недоумении всматриваются черными точечками глаз в нарушителя покоя, какие-то вялые, беспомощные. Почему так мало муравьев, где жители муравейников, куда они делись?

Приходится браться за настоящую и кропотливую раскопку. Да, под кустиком есть муравейник, многочисленнее просторные прогревочные камеры, вертикальные проходы, глубокие подземные зимовочные помещения. Но обширное жилище почти без жителей. По опустевшим залам бродят только муравьи-одиночки.

Что же случилось с формикой субпилоза, какая его постигла беда и почему его жилище располагается только возле кустиков тамариска? Неужели постоянная пастьба скота заставила муравьев искать защиту возле кустарников, чтобы не погибнуть от копыт животных, а длительная засуха и перевыпас стали причиной голода и вымирания? Какое же может быть другое объяснение!

Солнце склонилось к пыльному горизонту пустыни, и сухой резкий ветер стал стихать. Желтым выгоревшим холмам будто нет конца, и синяя полоска гор впереди не приблизилась нисколько. До воды далеко, сегодня не добраться, и стоит ли себя мучить жаждой. В коляске мотоцикла лежит дыня — последнее, что осталось от моих продуктов. Сколько раз хотелось разделаться с этой соблазнительной дыней и сегодня вечером почему бы не позволить себе эту маленькую роскошь, если завтра конец пути.

Сворачиваю с дороги в небольшую долинку с едва заметной зеленой полоской растительности по самой середине. Уж если есть дыню, то так чтобы одновременно покормить ее семенами муравьев-жнецов.

Жнецов всюду сколько угодно. На голой земле с жалкими растениями отлично заметны их гнезда, покрытые кучкой шелухи от зерен, когда-то собранного урожая. Сверкая гладким одеянием, у входа толпятся черно-красные жнецы, Им нечего делать. Дождей выпало мало. Пустыня прежде времени выгорела. Урожая семян нет. Тяжелый год. Так просто толпятся, не могут сидеть без дела.

Нож мягко входит в дыню, на пальцы проливается капля сладкого сока. Какая прелесть, если фляжки из-под воды давно опустошены и так хочется пить.

Кучку семян положил возле входа. Рядом с ней одну за другой устроил дынные корки. Мое приношение тот час же вызывает неимоверную суматоху, из узкого подземного хода ручьем льется поток муравьев. Мигом все обсажено, муравьи жадно впились в остатки дыни, сосут сладкую влагу, хватают семена.

Небольшие продолговатые в очень прочном панцире жуки-чернотелки крутятся возле жилища жнецов, ковыряются в шелухе, что-то там находят съедобное. Иногда муравьи бросаются на чернотелок. Но жуки вооружены мощной броней. Сейчас шелуха заброшена, жуки сообразили, отчего у муравьев переполох и тоже обсели дынные корки.

Весть о богатой добыче дошла до соседнего муравейника жнецов, и добрый десяток смельчаков вторгся в чужие владения. Возле каждого из них кольцом собираются хозяева жилища и один за другим награждают непрошенных гостей ударами челюстей.

Чужаки уступать не собираются, они опытные охотники и в таких переделках бывали не раз. Несмотря на усиленную охрану, кое-кто из них уже подобрался к дынным коркам, вцепился в них челюстями.

Вот и еще гость, вижу его издалека: большой кургузый жук-чернотелка весь в крохотных острых шипах, расположенных строгими продольными рядами. Он зачуял еду издалека по ветру и без промедления направился к ней.

Кургузой чернотелке тяжело. Она не привыкла к укусам муравьев и вздрагивает от каждого их прикосновения, но упорно добирается до общего пиршества и отвоевывает место у общего стола. А потом еще появляются такие же кургузые чернотелки.

Сколько всего собралось сотрапезников! Кургузых чернотелок около десятка, узкотелых чернотелок десятка три, а муравьев, разве сосчитать! Наверное, несколько тысяч.

Но сухой предательский ветер сушит данные корки, они, одна за другой скручиваются в скобочки.

Все равно, наш совместный ужин вышел на славу, и все остались им довольны.

В прошлом году я встретил несколько очень редких муравьев «рабовладельцев» Россомирмекс проформикарум. Они бродили по голому месту, то ли вышли на разведку для очередного грабительского похода, то ли разыскивали свое жилище. Муравей этот считался очень редким и был известен только на юге России, и находка его на юго-востоке Казахстана была необычной.