У самого бивака, на бревне когда-то бывшей елани, крутятся кроваво-красные муравьи Формика сангвинеа. Здесь их гнездо. Иногда из отверстий в бревне выглядывают помощники — черные лесные муравьи Формика фуска. Муравьи сангвинеи носятся во все стороны по чистому гладкому бревну, отороченному с боков травой, темные тучи и раскаты грома их не беспокоят. Но что там сбоку у большой продольной щели? Какое-то странное скопление совершенно неподвижных муравьев. Ведь это так необычно: муравьи без движений! Уж не мертва ли она? Но один ритмично вздрагивает ногой, другой слегка шевелит брюшком. Усики, такие быстрые, не пребывающие ни секунды в покое, у всех согнуты и прижаты к голове. И так долго, вот уже целых полчаса.

Остальным нет никакого дела до неподвижных. Всегда внимательные ко всему необычному, они будто их не замечают, никто к ним не подбегает, не трогает усиками. Напротив, муравьи будто избегают этого скопления и не желают к нему приближаться. Что произошло с муравьями? То они заболели, погибают от какого-то тяжелого недуга?

Нет, больные муравьи ведут себя не так. Вон тот, что лежал на боку, внезапно вскочил на ноги, быстро-быстро помчался по бревну, и, потрагивая усиками встречных, постукивая их головой, полный сил и бодрости скрылся в зарослях трав. За ним вскоре последовал и второй. Но на место проснувшихся и исчезнувших появились другие, прицепились к щели на бревне и, медленно вздрагивая ногами, постепенно затихли. Тогда все стало ясно: муравьи спали. Картину эту пришлось увидеть впервые в жизни, потратив немало лет на наблюдения над этими неугомонными насекомыми.

Почему муравьи предавались отдыху снаружи вне своего жилища? Может быть, там было тесно, а на просторе спокойнее! Помню, как несколько лет, назад, в горах Средней Азии, раскапывая муравейник степного муравья Формика пратензис, я нашел большую камеру со спящими муравьями. Их было несколько сотен. Видимо, во время раскопки ходы, ведущие в эту своеобразную спальную, были завалены, и никто не подали им сигнал бедствия...

Пока я наблюдал за муравьями, тучи все больше и больше сгущались над ущельем и вскоре закрыли его так, что стало совсем темно и старые ели, обвешанные серыми мохнатыми лишайниками, казалось, еще ближе придвинулись к ручью. Неожиданно сверкнула яркая молния, все озарилось ее светом, и сразу же грянул взрыв грома. Он был таким громким, что мне почудилось, будто вздрогнула земля под ногами. Кучки спящих муравьев как будто и не было. Муравьи мгновенно проснулись и разбежались. Только двое продолжали крепко спать.

Вскоре в верховьях ущелье послышался неясный шум. Он становился громче с каждой секундой: к нам медленно приближался дождь. Вот упали первые крупные капли, затем они стали чаще, дождь забарабанил по бревну, занятому муравьями, и наконец хлынул ливень. Два муравья продолжали спать. Я не выдержал и побежал в палатку. Не думаю, что засони теперь могли предаваться своему отдыху, дождь лил как из ведра. К вечеру дождь прекратился. Но ночью облака заглядывали в ущелье, и тогда в палатке становилось сыро, холодно и неуютно. А когда рассвело, зарядил нудный дождь. Муравьи с бревна исчезли все. Теперь они, наверное, все дружно спали в своем жилище.

В общем, каждый вид насекомого придерживается установленного испокон веков ритма жизни, деятелен в определенное время суток, руководствуясь степенью освещения, температурой, чувством времени и т. п. Муравьи это правило не всегда соблюдают, и хотя среди них есть деятельные только ночью или только днем, многие активны в любое время суток, лишь бы не было слишком холодно или нестерпимо жарко и сухо.

Суточный ритм жизни на поверхности жилища меняется в различные сезоны года. Летом с наступлением жары в пустыне многие деятельны только вечером и утром, устраивая дневной перерыв.

Наш бивак у подножия гор Богуты. Перед нами обширная панорама, далекие горы Джунгарского Алатау, долина реки Или, бесконечные пустыни. И небо в облаках, темных, слоистых, кучевых и грозовых, с кривыми полосами дождя, протянувшимися на землю. Кое-где видны маленькие голубые окошки и далеко от них на земле — светлые пятнышки.

Поеживаясь от прохлады, мы с надеждой смотрим на эти далекие проблески солнца, несущие тепло. Вчера же было жарко, синее небо, иссушающий зной. Переменчива погода в пустыне!

От прохлады замерли все насекомые. Никого не видать. Лишь одни муравьи-жнецы рады непогоде, растекаются ручейками из своих жилищ во все стороны в поисках семян.

Но к полудню голубых окошек больше, далекий Джунгарский Алатау светлеет, потом неожиданно разрываются облака, выглядывает солнце и так старательно греет, будто вовсе и не было похолодания.

Моментально пробудились пчелы, и звеня крыльями, помчались от цветка к цветку собирать пыльцу да нектар. Тонко зажужжали мухи-бомбиллиды, закричали хором цикады, кобылки наладили свои скрипки. Все ожило и заторопилось в быстром темпе жизни знойной пустыни.

Что же стало с муравьями-жнецами. Как им, бедняжкам, не по себе от жарких лучей солнца, как невыносим зной, которым заполыхала земля. В панике, обгоняя друг друга, они помчались все сразу дружным скопищем по узким тропиночкам в свои спасительные убежища. Необычное это бегство было таким поспешным, что, казалось, будто в каждом тельце, поблескивавшем черными латами, кипела неугомонная жажда к темноте и прохладе.

Над горами светит солнце, бурная речка переливается голубыми, зелеными, синими тонами. Пышные травы разукрашены цветами. Пахнет дикой земляникой, полынью эстрагоном. Слышен звон крыльев насекомых. Жарко...