И будто все! Но у самого бивака на голой площадке мечутся из стороны в сторону какие-то очень маленькие насекомые, очень суетливые, будто кого-то разыскивают. Их много, несколько сотен. Поймать такую шуструю крошку непросто, когда под рукой нет эксгаустера. Впрочем, к пальцу, увлажненному слюной, прилипает моя добыча, можно ее разглядывать в лупу. К удивлению вижу крылатого самца самого маленького муравья наших пустынь Плагиолепус пигмеа. Видимо, сейчас наступила пора их брачного лета.

Обычно самцы этого вида собираются большими роями и толкутся в воздухе, совершая замысловатые пируэты, подобно ветвистоусым комарикам. Но здесь я не вижу самок, их нет. Тогда к чему это сборище, эта безумная трата энергии. Может быть, ветер, дующий вот уже несколько дней подряд, мешает муравьям-крошкам роиться, и они воздушный полет заменили наземным бегом. Но тогда были бы и самки.

Может быть, самцы, покинув родительские гнезда, прежде чем собраться роем в воздухе, сперва находят друг друга на земле, а потом уже, когда наступает вечер, стихнет ветер, поднимаются в воздух. Зачем же такая неэкономная трата сил и суетливый, бесконечный, будто явно поисковый бег? Непонятно поведение крошечных самцов и я наведываюсь к ним с бивака через каждый десяток минут.

Солнце начинает погружаться за полоску облаков, на западе синеет солончак, голубое озерко, подернутое легкой рябью, по краям, отражая закат, становится почти красным. Потом красное солнце выходит из полоски облаков и прочерченное поперек несколькими, почти черными, черточками, медленно опускается за горизонт.

Кончилась жара. Дует прохладный ветер и мы так ему рады.

Загляделся на закат, забыл о муравьях-пигмеях, поспешил на голую площадку, но там уже не застал никого. Исчезли муравьи, все до единого. Наверное, поднялись в воздух, улетели роем.

Так и не разгадал секрета наземного бега муравьев, остался в недоумении.

Вчера бродил по склонам каменистых холмов ущелья Капчагай, и, поднимая камешки удивлялся: под ними всюду находились в гнездах молодые самки муравья-пигмея. Где же самцы, куда они делись, неужели они прежде времени вылетели на волю и где-то дожидаются появления своих крылатых супруг? Сегодня в каменистых холмах возле Куртинского водохранилища под камнями в гнездах нахожу вместе и крылатых созревших и готовых к полету самок, и еще желтых неокрепших и только что вышедших из куколок самцов. И, наконец, в одном месте под камнями оказываются одни самцы и ни одной самки. Тогда картина брачных дел этого крошечного муравья становится понятной. Муравьи эти живут большими колониями. Целая гора, множество гор, занятых ими, в действительности — один большой содружественный муравейник, хотя, как будто, все общество малышек разбито на отдельные семьи, каждая из которых занимает свой камешек, свои ходы.

Слово «инбридинг» не найти в словаре русского языка. Оно употребляется биологами и означает «внутрисемейное скрещивание». Инбридинг вреден для потомства и ведет к вырождению. Муравьи воспитывают в муравейниках крылатых самцов и самок. Но не допускают между ними скрещивания. Для этого крылатым муравьям надо обязательно выбраться на простор, на горячие лучи солнца, хотя бы немного полетать. Таков уж порядок, установившийся в семьях. Но как избежать внутрисемейного скрещивания в природе, если самки и самцы, происходящие из одной семьи, могут встретиться вне муравейника? Для этого у каждого вида существуют свои особенные правила поведения: одни муравейники выпускают сперва самцов, а потом самок, или наоборот, другие воспитывают только самцов или только самок. Весьма вероятно, что, кроме того, самцы и самки, покинувшие семьи, вне их еще могут как-то опознавать друг друга, тем самым избегая внутрисемейного скрещивания. Избирательное скрещивание, по-видимому, широко распространено среди муравьев.

Каждая колония муравьев пигмеев устанавливает неясным для нас путем свои собственные правила. Одна поставляет только крылатых самок, и нет у нее ни одного самца. Другая колония, иногда удаленная на большое расстояние от первой, наоборот, воспитывает только одних самцов, и нет у нее ни одной крылатой самки. И, наконец, есть колонии, которые воспитывают вместе и самок и самцов, только одни из них в развитии отстают от других и вылетают в разное время, чтобы не встречаться друг с другом. Так муравьи-пигмеи избегают инбридинга.

Все это понятно. Но как устанавливается и поддерживается такой порядок?

В тугае вокруг полянки, на которой мы остановились, всюду, ползают крошечные муравьи Тетрамориум цеспитум. Надо хорошо осмотреться, чтобы не поставить палатку над их жилищем, а также не привлечь армаду малышей на остатки пищи, до которой они очень охочи. Тогда нам не дадут покоя, зажалят.

Крошечные земляные холмики вокруг входов в подземные хоромы видны всюду и на них копошатся их жители. Но к счастью, им не до нас. У них горячая пора. Все очень заняты, возбуждены, спешно расширяют входы в жилище. И не попусту: кое-где в темноте поблескивают крылья самочек, юных воспитанниц хлопотливых тружеников.

На следующее утро на муравейниках еще больше суматоха. Все, кто мог, выбрались наверх сопровождать в полет крылатых сестер. Самки же неторопливо ползают возле выходов, взбираются на ветки чингиля, по ним уже установилась оживленная дорожка, но почему-то не торопятся отправляться в полет. Лишь кое-кто, взмахнув крыльями, уносится вдаль.

Секрет неожиданного поведения крылатых муравьев скоро раскрывается. Муравьи-тетрамориумы живут большими колониями. Иногда тугаи почти полностью заняты муравейниками этого многочисленного жителя и тогда все слито в одну большую многомиллионную семью. В таких поселениях живет много самок, кое-где валяются и выброшенные наружу трупы состарившихся родительниц. Ряды их нуждаются в постоянном пополнении и, будто зная это, крошечные самки не собираются покидать родную обитель. Они, оказывается, ползают в ожидании крылатых кавалеров, и они не заставляют себя долго ждать. Вокруг оплодотворенной самки тот час же скопляется масса рабочих. Она — ценная находка для семьи. Изо всех сил ее тянут за крылья и ноги обратно в жилище, в темные ходы, хотя самка сопротивляется, не торопится расставаться с миром сверкающего солнца, зелени и воли. Но что ей сделать против целой толпы, и как только оторвано первое крыло, сопротивление исчезает. Безвольная и покорная она отдается во власть суетливых рабочих. Она не поднялась в воздух, бесполезные у нее оказались крылья.

А самцы? Они меньше самок и не случайно. Им полагается летать, искать муравейники с выпущенными на свободу самками. Самцам — почет в чужой семье. Их гладят усиками, но не разрешают забираться в муравейник, вытаскивают наружу. Видимо кое-кто из них все же проделывает это незаконное путешествие в чужие хоромы. Своих же самцов в муравейнике нет. Вся колония на нашей полянке воспитывает только самок, это ее специализация. Самцы растут где-то в другом месте, в других гнездах.

Иногда муравьи убивают самца, отрывают ему ноги, крылья, искалеченный его труп относят в сторону подальше. Наверное, так поступают с теми, кто отслужил свой век, чтобы не мешался попусту.