— Нет, не соглашусь, Соновия. — Лаф называл ее полным именем только в те моменты, когда сердился. — Ты ни слова не скажешь Минти. Понятно? Это один из тех случаев, когда мы должны слушаться Дэниела. Помнишь, что он сказал, когда ты в последний раз спрашивала, нужно ли ей говорить про Джока? «Я бы не стал». Так прямо и сказал. Ты сама передала мне его слова. Теперь, когда наш сын стал доктором медицины, я решил, что в этих вопросах его слово для меня как Священное Писание. И ты должна поступать точно так же, хорошо?

— Хорошо, Лаф, — смиренно согласилась Соновия.

Одеваясь для своего пятого свидания с Ронни Грасмером, Зилла услышала звонок в дверь и подумала, что это няня. Она застегнула «молнию» на новом черном платье — облегающем, но не слишком, с глубоким вырезом, которое очень ей шло, — сунула ноги в туфли от Джимми Чу [57] и сбежала вниз. На пороге стояли двое мужчин. Даже не будь один из них в мундире, она все равно поняла бы, что это полицейские — теперь Зилла узнавала их издалека. Почувствовав пустоту в стянутом лайкрой животе, она решила, что ее пришли арестовать за двоебрачие.

— Миссис Мэлком-Смит?

Еще одно преимущество ее фиктивного брака: все считали, что у нее действительно эта фамилия.

— В чем дело?

— Полиция Южного Уэссекса. Можно войти?

Они нашли машину Джеффа. Драндулет. «Форд Англия», которому двадцать один год. Речь пойдет об этой старой развалюхе. В Харолд-Хилл.

— Где?

— Местечко в Эссексе недалеко от Ромфорда. Машина стояла на обочине дороги в жилом районе, где нет ограничений на парковку. Кто-то из жильцов позвонил и пожаловался, что она мозолит глаза.

Зилла рассмеялась.

— И что я должна с этим делать?

— Понимаете, миссис Мэлком-Смит, мы подумали, что вы можете знать, как она там оказалась.

— Понятия не имею, но если хотите знать мое мнение, Джерри — я имею в виду, Джеффри — бросил ее там потому, что наконец нашел женщину с шикарной машиной и эта женщина разрешила ему пользоваться автомобилем, когда он захочет. Вероятно, в первый раз в его жизни.

Полицейские переглянулись.

— У него не было знакомых в Харолд-Хилл?

В комнату вошла Евгения.

— Кто такой Харолд Хилл, мама?

— Это место, а не человек, — ответила Зилла и снова повернулась к полицейскому: — Он никогда не упоминал при мне это название. Думаю, просто использовал это место в качестве свалки. Вполне в его стиле.

— О ком вы говорили? — спросила Евгения, когда полицейские удалились и пришла няня. — Кто использовал это место в качестве свалки?

— Так, один человек, — ответила Зилла.

После того, как Евгения первый раз спросила об отце и не получила ответа, дети больше не вспоминали о нем. Привыкшая откладывать неприятные вещи на завтра или на следующую неделю, Зилла иногда задавала себе вопрос: нужно ли им еще что-то говорить? Или Евгения уже все поняла из газет, слухов и случайно оброненных фраз? А если поняла, то сказала ли Джордану? В любом случае Зилла не собиралась ничего говорить в присутствии няни, женщины, которая еще так не задирала нос, как миссис Пикок.

Снова раздался звонок в дверь — теперь это был Ронни Грасмер.

— Мне он не очень нравится, — сказала Евгения, когда Зилла встала и пошла открывать дверь. — Ты и за него собираешься замуж, да?

Когда женщина ушла, Минти почти сразу же забыла о ней. Может, она из полиции и знает, что Минти часто ходит в кино. Она не заметила, что женщина навестила соседей, и сама отправилась к Лафу и Соновии, чтобы узнать о мастере, который придет устанавливать душ. Соседи сидели в саду за бокалом вина и легкой закуской, но все же услышали звонок. Лаф налил Минти чилийского «Шардонне», вручил имбирное печенье «Герцогское оригинальное» и усадил на один из белых садовых стульев — четвертый был занят старым котом мистера Кроута, — но Минти показалось, что Уилсоны как-то странно на нее смотрят. Она спросила Соновию, как обстоят дела с душем, и соседка ответила, что мастер обещал прийти в начале следующей недели.

— Когда речь идет о строителях, — сказал Лаф, — то начало недели — это утро четверга, а конец недели — следующий понедельник.

Соновия рассмеялась, но Минти это не понравилось. Джок был строителем, и Лафу следовало это помнить. Тем не менее она рассказала о том, как искала могилу. Может, они ей что-нибудь посоветуют.

— Почему ты решила, что он в Бромптоне? — спросила Соновия голосом, которым разговаривала с четырехлетней внучкой.

— Почувствовала. Это не голоса мне сказали, вовсе нет. Я просто поняла.

— Но ты же не знаешь точно, моя дорогая. Только предполагаешь. Я не доверяю таким ощущениям. Похоже на предчувствия. В девяти случаях из десяти они тебя обманывают. — Лаф предостерегающе кашлянул, но это не остановило Соновию. — Ты должна все выяснить. Свидетельство о смерти и… все такое.

Минти беспомощно посмотрела на Лафа:

— Вы мне поможете?

Он вздохнул:

— Ну конечно, предоставь все мне. — Голос его звучал сочувственно.

— Что это значит: «не голоса мне сказали»? — спросила Соновия, когда Минти ушла. — Она и вправду сходит с ума — с каждым днем все хуже.