Пошел дождь. Зилла вышла из квартиры на цыпочках и вставила ключ в замок, чтобы беззвучно закрыть дверь. Она не могла вернуться за плащом или зонтиком. Опасаясь испортить прическу или хлипкие туфли, Зилла попыталась поймать такси, укрывшись под нависающим портиком, но в результате ее все время кто-нибудь опережал. Пришлось выходить на дождь и мокнуть. Водитель такси ухмыльнулся, глядя на ее повисшие сосульками волосы.

Однако довольно скоро Зилла убедилась, что беспокойство было напрасным. Другая участница программы — в спортивном костюме, без макияжа — выглядела так, словно только что встала с постели. Гримеры все исправили: высушили волосы Зиллы, вытерли туфли, нанесли на лицо румяна. Еще одна женщина по секрету призналась ей, что уже много лет ходит на подобные шоу. Если прийти в колготках со спущенными петлями, тебе выдадут новые. Зилла была шокирована, но в то же время с интересом вникала в маленькие секреты ремесла. Она чувствовала себя уже гораздо лучше.

Но когда передача началась и Зилла вместе с остальными участниками сидела в маленькой комнатке, ожидая своей очереди, она вдруг осознала то, что ей, наверное, уже говорили и что она пропустила мимо ушей. Это живой эфир. Не будет ни репетиций, ни подготовки, не будет возможности объяснить, что она имела в виду совсем другое, попросить что-либо вырезать или вернуться назад. Вопросы были очень острыми и — это было видно даже неопытному человеку — безжалостными. В приоткрывшейся двери показалась голова юноши, который выглядел совсем мальчишкой, и кивнула женщине в колготках. Она будет следующей… Зилла поймала себя на том, что употребляет слово «жертва».

Когда на экране появилась женщина, идущая на сцену, у Зиллы возникло странное ощущение. Она вдруг почувствовала себя наивной и беспомощной. Женщина, которую она не узнала, оказалась поп-певицей семидесятых, пытающейся вернуться на подмостки. Ведущий, уродливый мужчина с бородой и скрежещущим голосом, который сделал его знаменитым, спрашивал, не думает ли она, что «несколько старовата» для задуманного. Не очень-то она похожа на Пош Спайс, правда? Не хочет ли она спеть? У них есть аккомпаниатор. Певица храбро отвечала на вопросы и спела, хотя и не очень хорошо. Пока она пела, юноша вернулся и кивнул подростку, которого пригласили на передачу потому, что тот поступил в Оксфорд в возрасте пятнадцати лет. Зилла будет последней.

— Лучшее всегда оставляют напоследок, — сказала девушка, которая пришла предложить Зилле кофе или апельсиновый сок.

После певицы женщина-диктор читала новости, потом был прогноз погоды и программа передач. Зилла думала, что певица вернется, но ее место занял подросток. Его расспрашивала милая женщина, обращавшаяся с парнем так, словно ему присудили Нобелевскую премию. Зилле сказали, что с ней будет беседовать мужчина со скрипучим голосом, однако она надеялась, что планы изменились и к ней выйдет эта женщина, которая говорила подростку, что родные должны им очень гордиться. Мальчик был не очень хорош — смущался и запинался.

Позвали Зиллу. Девушка, спрашивавшая насчет кофе и сока, повела ее по одному коридору, затем по другому и вывела к краю конструкции, похожей на круглый театр площадки, частично загороженной экранами и занавесями, заполненной операторами, звукорежиссерами и электриками. В центре находилась ярко освещенная зона, которую Зилла видела на экране.

— Когда я подам сигнал — подниму палец, вот так, — прошептала девушка, — вы пойдете и сядете на стул напротив Себастьяна. Понятно?

— Да, все отлично, — громко ответила Зилла.

Все, кто стоял рядом, повернулись к ней, зашикали и прижали пальцы к губам. Уверенность, все это время не покидавшая ее, начала испаряться. Каблуки слишком высокие — теперь Зилла это поняла. Что будет, если она споткнется?

Гениальный мальчик ушел, а с ним и женщина-интервьюер. Ведущий по имени Себастьян сообщил зрителям, что теперь они увидят главную гостью дня, Зиллу Мэлком-Смит, двоемужницу, жену — не так ли? — опозоренного парламентария Джеймса Мэлком-Смита и вдову — не так ли? — жертвы «киношного убийцы». Зилла вдруг почувствовала, что ей холодно. Совсем не такого вступления она ожидала. Но девушка, которая привела ее сюда, уже подняла палец, и у Зиллы не оставалось выбора, кроме как пойти к стулу напротив Себастьяна, — это был самый длинный и самый медленный путь в ее жизни.

Ведущий уставился на нее, словно на какое-то экзотическое животное в зоопарке, окапи или ехидну.

— Добро пожаловать на программу «К завтраку», Зилла, — сказал он. — Поведайте нам, как это: быть вдовой, женой и двоемужницей одновременно. Такое случается с немногими женщинами, правда?

— Нет, — ответила Зилла. — С немногими. — Ничего другого она не смогла придумать.

— Что ж, давайте начнем с двоебрачия, а? Возможно, вы принадлежите к той категории людей, которые не одобряют разводы. Вы не католичка?

— Нет. — Ее голос был тонким и срывался. А вдруг ее смотрит мать?! Эта мысль только что пришла ей в голову. — Мой муж… мой первый муж… говорил, что мы разведены. А мой муж… я имею в виду своего нынешнего мужа… тоже говорил, что я разведена. — Что бы ни случилось, нужно держаться этой версии. — Я думала, что разведена.

— Но во время венчания с Джимсом в часовне Палаты общин, — в его устах это звучало как собор Святого Петра в Риме, — вы сказали викарию, что не замужем. Что вы одиноки и ваше сердце свободно, так?