— Вот сюда они выходят на перекуры. Доставай свое оружие, — сказал Дейн, уже держа пистолет в руке.

Первым вышел молодой человек, который поглаживал сигарету и хихикал в свой мобильник. Второй — женщина за сорок с каким-то зловонным свертком. Затем последовало долгое ожидание. Когда дверь открылась в следующий раз, появилась Саира Мукхопадхьяй с красивой косынкой на голове.

— Готово, — шепнул Дейн; но Саира была не одна — она болтала с парнем атлетического сложения, прикуривавшим «Силк Кат». — Вот ведь дерьмо.

— Давай возьму его на себя, — предложил Билли. — Времени мало.

Они слышали разговор внизу.

— Идет, — согласился Дейн. — Ты знаешь… как установить фазер в режим оглушения?

Не удержавшись, оба захихикали. Билли подтолкнул очки к переносице. Несколько недель назад он не сумел бы совершить такой прыжок — не бросился бы вниз с фазером в руке, рассчитывая на жесткое, но уверенное приземление. Он выпрямился и выстрелил. Здоровяк пронесся через двор и исчез в куче мусора.

Дейн тут же красиво спланировал, оказавшись позади Саиры. Та услышала его, но Дейн был уже на женщине и повалил ее на кирпичную стену. Саира подстраховала себя руками. Там, где она стискивала пальцы, кирпичи хлюпали, словно пластилиновые.

Саира шипела, шипела в буквальном смысле. Дейн снова с силой ударил ее о стену. С губами в крови, женщина смотрела на него. Легко было забыть, что Дейн горел священным рвением.

— Спокойно, брат, — сказал Билли.

— Не многие могли бы телепортировать оттуда предмет таких размеров, — сказал Дейн. — Но ты это знала. Мы выяснили, кто вынес его оттуда, выяснили, чем ты размахивала у него перед носом, чтобы подвигнуть на кражу. Мне не нравится, когда крадут моего бога. Я ужасно нервничаю. Что ты натворила? И при чем тут Эл Адлер? Приближается светопреставление, и я хочу знать, что ты сделала с моим богом.

— Черт, ты забыл, с кем разговариваешь? Я — лондонмантка…

— Ты живешь во сне. Сердце Лондона перестанет биться, и знаешь, что произойдет? Все накроется. Лондону не нужно сердце. Твои дружки понимают, что творят?

— Хватит.

Во двор вышел Фитч. Они смотрели на него, пока он закрывал за собой дверь. Фитч встал рядом с Саирой, на линии огня Дейнова пистолета.

— Ты считаешь, мое место в музее, — сказал он. — Может, и так. Но у музейных экспонатов есть своя область применения, верно, Билли? Ты почти прав насчет меня, Дейн. Понимаешь, если тебе отказывает привычное магическое умение, ты перестаешь быть опасным. И тебе начинают говорить что угодно.

— Фитч, это дело между мной и Саирой…

— Нет, не так. — Фитч весь распрямился, угрожающе напрягшись, затем поник. — Она лишь передавала деньги. Хочешь узнать, что случилось, говори со мной.

— Стоит мне только крикнуть, — сказал он, — и здесь будут все остальные.

Вверху что-то пролетало. Угловатые птицы. Билли метнул туда взгляд, и с того места, где он стоял, перспектива представилась ему искаженной.

— Это ты его забрал? — спросил Дейн.

— Оставайся ты кракенистом, я бы не стал с тобой говорить, — сказал Фитч. — Но ты ушел от них, и я хочу знать почему. Потому что у тебя есть он. — Он кивнул на Билли. — А он — тот, кто в курсе происходящего.

— Да нет же! — воскликнул Билли. — Опять… Только не это.

— Почему ты не хочешь, чтобы кракенисты были в курсе? — спросил Дейн. — Мы… они… не враги Лондону.

— Я знаю, как сильно они хотят избавиться от своих святых. И знаю, к чему это приводит.

— Что? Они его даже не ищут, тем более не пытаются от него избавиться, — сказал Билли.

— Хотел бы я, Фитч, чтобы ты оказался прав, но ты заблуждаешься, — возразил Дейн. — Церковь ничего такого не делает.

— Зачем тебе кракен? — спросил Фитч. — В последнее время мне не требовалось читать по кишкам. Они полеживали себе да бурчали. Но потом вдруг он. Огонь. Впервые за неизвестно сколько лет — и, о мой Лондон, что я увидел!

— При чем здесь Эл Адлер? — поинтересовался Билли.

— Зачем вы его забрали? — прошептал Дейн.

Фитч и Саира переглянулись. Женщина пожала плечами.

— Думаю, у нас нет выбора, — проронила она.

— Это он виноват, — сказал Фитч. И всхлипнул. Билли был уверен, что старик испытал облегчение, нарушив свой обет. — Это он все затеял. Явился сюда со своими планами, и все загорелось.

— Эл? Ты говорил, он был суеверен, — обратился Билли к Дейну. — Значит, он пришел на сеанс прорицания. И никому не понравилось то, что они увидели.