вы эй вы

прекратите вы дрянцо

вы ваш мелкий пикет упразднен прекратить сию минуту

ваш чертов организатор одет от проклятый вати

Плакатов в эфире нет, и стачки там сопровождаются лепными гротами фона, словами в струящихся полосках. Во все это ворвались виртуальные копы. В переводе с нефизического языка это означало омерзительное, жестокое подавление забастовки, расколотые черепа, пинки в пах. Подмятые законом, забастовщики дрогнули.

Маленькие поддельные призраки пара шептали: лучше если вы скажете нам где вати не так ли. где вати?

Несколько суток Мардж сидела допоздна в Сети, на сайтах, где ищут пропавших. Она выбрала ник marginalia, побывала на форуме wheredidtheygo? [43] — для тех, от кого сбежали опекаемые ими подростки. Но ее проблема была совершенно особенной.

Она искала намеки на странные исчезновения, часами пыталась выудить что-то, закидывая червячков: да, но что, если просто исчез?? бесследно??? таинственно пропал или нет?? что, если копы не хотят помочь, могут, но НЕ ХОТЯТ??

Фонарь больше не передавал никакого сообщения. Из-за усталости у Мардж возникло чувство, будто все, что она видела, было галлюцинацией.

Каждый может найти в Сети «секретные» форумы. Их участники роняют, как хлебные крошки, намеки-следы на причудливых страницах, посвященных сатанизму, магийи (всегда с этим заносчивым «й») и ангелам. Разным религиям. В специальный ящик, который завела Мардж, пришел спам, сексуальная дребедень, глупые шутки и два письма с разных анонимных адресов, содержавшие одну и ту же информацию, в одних и тех же выражениях. Госс & Сабби.К одному из писем было добавлено: Держись подальше.

Никто из корреспондентов Мардж не отозвался на ее просьбы предоставить еще какие-нибудь сведения. Она искала их ники в форумах о кошках, о заклинаниях, о сетевом кодировании и о Фрице Лейбере [44] , украдкой появлялась в сообществах, созданных теми и для тех, кто знал потаенный Лондон. Там было полно слухов, которые ничем не могли ей помочь.

Зарегистрировавшись под новым именем, она разместила в Сети вопрос: «эй кто знает что со спрутом кот. украли??» Эта ниточка скоро оборвалась: большинство ответов были провокационными или пустопорожними. Однако некоторые гласили: «конец света».

Останки электронного пикета обнаружил не Вати, а дружественный нумен [45] . Атаковавшие уже были в погоне, руководствуясь теми полунамеками, которые удалось извлечь. Нумен стал лихорадочно искать Вати.

— Где он? — возопил дух. — На нас напали!

— Он заглядывал сегодня утром. — Управляющий был деревянно шаркающей качиной [46] . Она говорила с испанским акцентом, унаследованным от кудесника-экспата, который ее вырезал, хотя куклу сделали и приняли в союз в Ротерхэме. — Нам надо его найти.

Собственно, Вати спланировал обходы пикетов так, чтобы не прерывать других своих расследований. Его зондирование давало результаты. Именно поэтому он навестил второстепенный, удаленный очаг забастовки, где собаки, блокировавшие маленький завод по переработке отходов и работавшую вполсилы фабрику проклятий, были удивлены и польщены, когда ведущий активист СМП нанес им визит. Они рассказали Вати о состоянии пикета. Тот слушал, не говоря им, что хочет еще и поискать в этом месте необычное маленькое привидение, которое вроде бы обнаружил.

Бастующие предложили ему на выбор разные тела, принеся в зубах потрепанную однорукую куклу, керамического гнома, фигурку игрока в крикет с дергающейся головой и разложив их рядком: процедура опознания в игрушечном городе, да и только. Вати внедрился в крикетиста. Его чересчур большая голова подпрыгивала из-за ветра.

— Вы сплочены? — спросил он.

— Почти, — проскулил один пес. — Один сказал, что он не фамильяр, а домашнее животное, и его освободили.

— Правильно, — одобрил Вати. — Мы можем чем-нибудь пособить?

Забастовщики переглянулись.

— На всех нас напала слабость. Слабеем.

Они говорили на лондонском собачьем — языке, состоящем из лая.

— Посмотрю, нельзя ли чего нацедить из фонда, — (Забастовочный фонд таял, конечно же, с пугающей скоростью.) — Вы делаете великое дело.

Фамильяр, которого Вати искал сверх обычной своей программы, находился, как он думал, всего в миле-другой. Он ощупал тысячи статуй и статуэток в этом радиусе, выбрал Иисуса перед церковью несколькими кварталами дальше — и прыгнул.