— Если и по делу, — сказал я, — то оно, насколько я знаю, с утопленницей не связано.

— Но уверенности у вас нет?

— Какая может быть уверенность до тех пор, пока расследование не закончено?

— Конечно. — Он снова, словно застенчивый ковбой, принялся вертеть в руках шляпу. Но глаза его смотрели далеко не застенчиво. — Могу я надеяться, что если какие-то важные связи все же раскроются, вы поставите нас в известность?

— Надеюсь, можете, — сказал я. Он оттопырил языком нижнюю губу:

— Нам нужно больше, чем просто надежда. А в настоящее время вы могли бы что-то прояснить?

— В настоящее время я знаю столько же, сколько Паттон.

— Кто это?

— Начальник полиции в Пумьей Вершине.

Худощавый серьезный лейтенант терпеливо улыбнулся и хрустнул пальцем.

— Перед дознанием окружной прокурор из Сан-Бернардино захочет с вами побеседовать, — сказал он. — Но это еще не скоро. Пока что они стараются снять отпечатки пальцев. Мы на помощь послали специалиста.

— Будет нелегко. Тело долго находилось в воде.

— Сейчас это не проблема. В Нью-Йорке много утопленников, и там разработали метод. Срезают кожу с подушечек и закрепляют в дубильном растворе. Как правило, отпечатки получаются.

— Думаете, у погибшей какое-то уголовное прошлое?

— Мы всегда снимаем у трупов отпечатки, — сказал он. — Вам-то уж должно быть это известно.

— Кстати, я не был знаком с этой женщиной и ездил туда не из-за нее. Можете мне поверить.

— Но вы ведь не хотите объяснить, зачем ездили, — настаивал он.

— Зря вы считаете, что я что-то скрываю.

Он повертел шляпу на костистом пальце:

— Вы меня не так поняли, мистер Марло. Ничего мы не считаем. Мы просто ведем следствие, ищем. Я задаю обычные вопросы. Вы давно работаете по этой части и должны бы знать. — Он поднялся и надел шляпу. — Если понадобится уехать из города, поставьте меня в известность. Буду очень признателен.

Я пообещал и проводил его до двери. Наклонив голову и одарив меня грустной полуулыбкой, он вышел, не спеша добрел до лифта и нажал кнопку.

Я вернулся на кухню глянуть, не осталось ли кофе. Набралось две трети чашки. Я добавил сахара, сливок и с кофе в руке направился к телефону. Набрав номер полицейского управления, я попросил соединить меня с уголовным отделом, а потом с лейтенантом Флойдом Гриром.

— Лейтенанта Грира сейчас нет на месте, — ответил голос. — Кто-нибудь может его заменить?

— Де Сото там?

— Кто-кто?

Я повторил имя.

— Из какого отдела и какое звание?

— Один из агентов.

— Не бросайте трубку.

Я подождал. Наконец тот же скрипучий голос сказал:

— Что за шуточки? Де Сото в штате не числится. Кто на проводе?

Я положил трубку, допил кофе и позвонил в контору Кингсли. Мисс Фромсет вежливо ответила, что он только что пришел, и без звука соединила меня.

— Ну? — спросил Кингсли. Его голос в начале рабочего дня звучал бодро и напористо. — В гостинице что-нибудь узнали?

— Она туда заезжала. И встречал ее Лавери. Коридорный, которого я расспрашивал, упомянул его сам, безо всяких моих подсказок. Они пообедали и вместе поехали на станцию.

— Я мог бы и сообразить, что он врет, — медленно произнес Кингсли. — Но мне показалось, что он удивился, когда я сказал о телеграмме из Эль-Пасо. На этот раз интуиция подвела. Есть что-нибудь еще?

— В Сан-Бернардино нет. Только что приходил полицейский — обычные вопросы и предупреждения не покидать город. Пытался выяснить, зачем я ездил в Пумью Вершину. Я не сказал и, судя по тому, что Джим Паттон ему неизвестен, тот тоже о вас не проговорился.

— Джим чертовски порядочный человек, — сказал Кингсли. — Да, к чему вы спрашивали вчера о какой-то Милдред… как там дальше? Фамилию не помню.

Я коротко рассказал всю историю, а заодно сообщил о том, где нашлась машина Мьюриел с вещами.

— Дела Билла плохи, — сказал он. — Я бывал на Енотовом озере, но дровяной сарай мне бы и в голову не пришел… я вообще про него не знаю. Похоже на преднамеренное убийство.

— Да нет, не обязательно преднамеренное. Билл хорошо знал местность И ему ничего не стоило прямо на ходу сообразить, где чего спрятать. Да и расстояние играло роль. С его ногой далеко не поедешь.