Я подошел к двери в коридор, открыл ее и, попыхивая сигаретой, прислонился к косяку. Я не особенно надеялся, что моя тактика сработает, но ждать, пока полицейские обнаружат разбитое окно и пойдут по следу, было еще опаснее.

Чуть дальше по коридору кто-то кашлянул, и я, высунув голову, поймал взгляд полицейского. Это был маленький, ладный человечек в хорошо отглаженной форме, с рыжеватыми волосами и. рыжевато-желтыми глазами. Он проворно подскочил ко мне.

Я зевнул и со скукой спросил:

— Что-нибудь случилось?

Он настороженно всматривался в меня:

— Да, небольшое происшествие в соседней квартире. Вы ничего не слышали?

— Вроде бы слышал стук. Я только пришел.

— Поздновато, — сказал он.

— Это как посмотреть, — сказал я. — А в чем дело?

— Тут жила одна дама. Вы ее знали? — спросил он.

— Вроде бы видел.

— Ну-ну. Глянули бы вы на нее сейчас. — Он взял себя рукой за горло, выпучил глаза и гнусно захрипел. — Такие вот дела. Значит, ничего не слышали?

— Ничего, кроме стука.

— Понятно. А как ваше имя?

— Толбот.

— Минуточку, мистер Толбот. Подождите. — Он прошел несколько шагов по коридору и всунул голову в соседнюю дверь, из которой падал свет. — Эй, лейтенант. Тут объявился сосед.

В дверях появился человек и посмотрел в мою сторону; высокий человек с блеклыми волосами и иссиня-голубыми глазами. Дегармо. Лучше и не придумаешь!

— Жилец из соседней квартиры, — с готовностью представил меня маленький ладный полицейский. — Зовут Толбот.

В ярких голубых глазах Дегармо не было и намека на то, что мы встречались раньше. Он подошел к моей двери, крепкой рукой уперся мне в грудь и втолкнул внутрь комнаты. Когда мы оказались футах в шести от двери, он бросил через плечо:

— Заходи, Малыш, и закрой дверь.

Маленький полицейский зашел.

— Норовил улизнуть, — лениво процедил Дегармо. — Возьми-ка его на мушку.

Малыш в момент расстегнул черную кобуру, выхватил пистолет тридцать восьмого калибра и смочил языком губы:

— Ну и дела! — тихо сказал он и присвистнул. — Ну и дела! А как вы догадались, лейтенант?

— О чем догадался? — спросил Дегармо, не спуская с меня глаз. — А ты, приятель, куда собрался? Вниз за газетой? Чтобы прочесть о ее смерти?

— Ну и дела! — повторил Малыш. — Сексуальный маньяк. Содрал с нее всю одежду и придушил. А как вы все же догадались, лейтенант?

Дегармо не ответил. Он стоял, покачиваясь на каблуках, лицо у него было пустое, тяжелое, как гранит.

— Точно, убийца, — внезапно сказал Малыш. — Принюхайтесь, лейтенант. Комнаты не проветривали много дней. На мебели пыль. Часы на каминной полке стоят. А как он сюда пробрался?.. Минутку, лейтенант, сейчас проверю. Можно?

Он выбежал в спальню. Потом я услышал, как он возится в ванной. Дегармо стоял, не двигаясь.

— Пролез через окно в ванной, — сказал Малыш, вернувшись. — Там осколки стекла. И чертовски несет спиртным. Помните запах, когда мы вошли в ту квартиру? А вот рубашка, лейтенант. Воняет, словно ее выполоскали в джине.

Он поднял рубашку кверху. В воздухе сразу запахло джином. Дегармо рассеянно посмотрел на нее, сделал шаг вперед, распахнул борт моего пиджака и оглядел рубашку, которая была на мне.

— Ясное дело, — сказал Малыш. — Стащил у хозяина квартиры. Верно я говорю, лейтенант?

— Да. — Дегармо дотронулся до моей груди и медленно опустил руку. Оба беседовали так, будто меня в комнате и не было.

— Обыщи его, Малыш.

Малыш ощупал меня со всех сторон.

— Ничего нет, — сказал он.

— Выведем его черным ходом, — сказал Дегармо. — Наша добыча, нам и распоряжаться. Только надо успеть до приезда Уэббера. Этот петух Рид не заметит и жемчужину в куче навоза.

— Но вы, вроде, не в бригаде, — засомневался Малыш. — Я слышал, вас отстранили.

— Так чего мне терять, раз отстранили? — спросил Дегармо.

— А я могу потерять работу, — сказал Малыш. Дегармо бросил на него презрительный взгляд. Маленький полицейский вспыхнул, и глаза у него забегали.