Вернувшиеся Долорес и Гуго застали меня за работой: я выпихивал на террасу огромный шифоньер. Точнее, его приходилось не столько подталкивать, сколько придерживать, чтобы он не покатился вниз и не улетел в воду через брешь в перилах. Их проломили охранники для того, чтобы Владычице было удобнее спускаться в шлюпку. Это автоматически облегчало и нашу задачу по спуску на воду будущего плота.

Но прежде чем испытать его на волнах, следовало сначала повысить ему грузоподъемность. Пристроив шифоньер на краю террасы, я оставил там Сенатора, а сам с Малабонитой взялся собирать некрупные обломки мебели и сбрасывать их Гуго. А он уже аккуратно раскладывал их слоями внутри шифоньера, стараясь, чтобы в нем оставалось поменьше пустого места.

При кораблекрушении пострадало далеко не все убранство апартаментов, и я вновь призвал на подмогу кувалду. Грех было крушить ею шедевры неизвестных мне мастеров-мебельщиков, но что ж теперь?.. Пускай они утешатся тем, что их труд не только услаждал глаз и иные части тела Владычицы, но и спас жизнь трем перевозчикам, которых она незаслуженно приговорила к смерти.

Дабы «начинка» плота не выпала при ударе о воду, мы хорошенько скрутили ручки шифоньерных дверок веревкой от гардины. Осталось лишь надеяться, что сами дверки не слетят с петель при соприкосновении с водой, хотя на вид они мало чем отличались от крепких межкомнатных дверей апартаментов.

Занятые постройкой плота, мы проморгали момент, когда на берегу разыгрался второй акт этой, без преувеличения сказать, исторической драмы. Первым его начало заметил Гуго, который тут же окликнул нас. Оставив в покое мебель (мы как раз решали, из чего бы сварганить весла), я и Малабонита сломя голову бросились обратно на террасу.

Мы не подвели дона Риего-и-Ордаса, а он не подвел нас. И ударил по высаживающимся на побережье жертвам кораблекрушения в самый подходящий момент. Владычица, ее свита и часть матросов уже сошли на берег, но большинство стражников вместо охраны было занято обустройством лагеря. А высадившие матросов гребцы отправились обратно на «Шайнберг», чтобы забрать оставшихся членов команды, продукты, оружие и иные необходимые вещи. У прибывших сюда сутки назад кабальеро и северян было время подготовиться ко встрече с врагом, и они потратили это время с пользой. В чем мы убедились с первых же минут их безукоризненно рассчитанной атаки.

Выстрел «Подергушки» трудно спутать с каким-либо другим звуком. Еще до окрика Гуго я вроде бы расслышал с берега характерное «бум-мвж-ж-жах-х!», но треск ломаемой мебели не позволил мне точно определить это. Когда же мы с Долорес выбежали на террасу, «Подергушки» уже умолкли. Однако результат их работы был виден издалека.

Три «королевских» шлюпки, на которых Владычица могла в случае опасности отплыть обратно, были серьезно повреждены. В каждой из них зияли огромные пробоины, а сами лодки, будучи оставленными на плаву, стремительно наполнялись водой. Одну шлюпку снаряд прошил навылет, пробив ей сразу оба борта, а двум другим «Подергушки» разворотили днище. Из чего следовало, что северяне – а кто еще, кроме них, мог заделаться пушкарями? – установили орудия на прибрежных возвышенностях. Таких, откуда отлично простреливался не только берег, но и прилегающее к нему водное пространство.

У пушкарей было достаточно снарядов, но расходовать их все равно следовало экономно. Наведение в стане врага сумятицы вряд ли могло считаться разумной тратой боеприпасов. Однако без психологической атаки бунтарям не обойтись. Слишком мало их было по сравнению с защитниками королевы Юга. И лишь хорошенько припугнув их и рассеяв по берегу, у мстителей имелся шанс одержать победу в неравном бою. А быстро рассеять и напугать врага мог лишь шквальный обстрел из «Подергушек».

Неведомая сила, что в мгновение ока уничтожила три большие иностальные лодки, повергла в оторопь всех, кто находился на берегу. Чем пушкари не преминули воспользоваться, ведь нет привлекательнее цели, нежели застывший в неподвижности враг.

Основной пушечный удар обрушился на телохранителей, что рассредоточились вокруг будущего лагеря Владычицы. Они были главными противниками команданте, и тот не возражал, если северяне проредят их строй. Каждый стражник не уступал в доблести и выучке опальному гвардейцу. Зато у последних были кони, а верхом сражающийся в чистом поле отряд кабальеро мог дать немалую фору дворцовой охране. Вооруженные матросы были опасны для Кавалькады куда меньше, хотя, конечно, тех также не следовало пока списывать со счетов. Особенно когда капитан Ферреро жаждал отомстить тем, кто потопил «Шайнберг», а также убил и покалечил многих его людей.

Возможность бить прямой наводкой здорово облегчала пушкарям задачу. И позволяла надеяться, что они не прикончат случайно Владычицу Льдов, чего дон Балтазар им никогда не простит. Выстрелы трех «Подергушек» и буханье врезающихся в землю болванок слились в беспорядочную канонаду. Она моментально разлетелась над озером и заглушила для нас прочие звуки окружающего мира. Мы увидели лишь то, как на врага обрушились первые снаряды, а затем поднятые в воздух фонтаны пыли скрыли от нас разлетающиеся кровавые ошметки тел. Вдобавок пушки выбивали из берега каменную картечь, которая тоже находила себе жертвы среди застигнутых на открытой местности охранников. И те редкие каменные глыбы, что торчали на берегу, не могли дать им защиту, поскольку орудия Вседержителей разносили такие укрытия на осколки.

Последнее, что я заметил прежде, чем пылевая завеса затянула побережье, была чья-то рослая, худощавая фигура, прыгнувшая и накрывшая собой королеву Юга. На герое не было доспехов и шлема – это я разглядел совершенно точно, – но среагировал он намного быстрее любого из телохранителей.

Так молниеносно мог среагировать лишь тот, кому не пришлось гадать, что за беда обрушилась на берег, поскольку этот человек явно сталкивался с подобным оружием и видел наяву его сокрушительную мощь.

Такой человек в свите Владычицы Льдов был всего один, и звали его Дарио Тамбурини…