Шрифт:
– : в целях защиты и укрепления социального статуса женщины, - закончил я за неё.
Стерва позволила себе улыбку:
– Приятная осведомлённость. Знание законов:
– :путь к правовому обществу. Кончайте с этой хернёй. Давайте закончим со всем этим.
Стерва взглянула на Наташку. Та пожала плечами.
– В таком случае напоминаю вам ещё раз, что в соответствии с Законом о защите детства и поправкой пятьдесят восемь Семейного кодекса Российской Федерации развод родителей считается недопустимой морально-психологической травмой ребёнка, делающей невозможным его полноценное существование в качестве будущего гражданина. В соответствии с указанными Законом и поправкой, к объекту статуса RSQ-2 будет применена государственная программа форсированного завершения жизненного цикла с целью предотвращения страданий и чувства неполноценности в результате отрицательного изменения социального статуса. Прошу поставить свои подписи на прилагающихся документах.
Наташка протянула руку. Стерва услужливо вложила ей в руку чёрную папку.
Золотым курсивом на папке было вытеснено:
«Разрушение института семьи означает конец любой высокоразвитой человеческой цивилизации. А.Гитлер».
Пять или шесть листов - удивительно невзрачных, тонких и блеклых, заполненных мелким шрифтом с перечислением множества статей и положений, мы подписали, почти не глядя.
***
Ни открывать, ни придерживать дверь для Наташки я не стал. Наоборот, прошёл быстрым шагом через вестибюль и, выйдя на крыльцо, хлопнул позади себя дверью. Торопливо закурил и жадно вдохнул дым.
Дворника на крыльце уже не было. Лишь его гнутый лом торчал из загаженного сугроба.
Из «лексуса» меня заметили - водительская дверь приоткрылась, но я был один, и из машины никто не вышел.
Скрипнула пружиной загсовская дверь - не глядя на меня, по крыльцу спускалась Наташка.
На последней ступеньке она остановилась. Обернулась. Плотно сжатые губы. Снова в очках.
Терминаторша.
Из «лексуса» посигналили.
– Паспорта новые, сказали, через неделю готовы будут. Чистые. Без штампов и без: - плечи Наташки чуть вздрогнули.
– Десять лет: Как не бывало. Как будто и не было ничего.
– И никого: - в три затяжки я выкурил сигарету и полез за новой.
«Лексус» просигналил снова - настойчивей.
– Максим: - сказала бывшая.
– Ждут тебя, - ответил я.
Самка
Из метро они вышли, держась за руки.
После влажной и душной подземки прохладный ветерок приятно обрадовал.
Допив в несколько глотков пиво, Евсеев поставил бутылку на парапет. К ней тут же, толкаясь и пытаясь обогнать друг друга, устремились две бабки. Короткая потасовка закончилась падением стеклотары на асфальт. Раздалась визгливая перебранка.
У палаток Евсеев замедлил шаг. Ощупав карманы, вытянул пачку сигарет. Заглянул внутрь и полез за деньгами:
– Курева мало.
Быстро оглядел наличку и успокоился. На приятное приключение хватит. Может, даже останется.
Вот только времени сегодня... Четверг. Особо не разгуляешься.
Если бы пятница...
Она прижалась к нему, обняв за плечи. Заглянула в глаза:
– Курить вредно, ты в курсе? Минздрав не одобряет. Возьми мне джин-тоник тогда, что ли...
Голос был приятный, глубокий, с едва уловимой хрипотцой.
Холмики грудей упёрлись, показалось Евсееву, прямо ему в сердце.
– Пить тоже не полезно. Особенно такую гадость. Но желание дамы - закон, - Евсеев провёл ладонью по её спине, скользнул вниз, легонько погладил упругий, обтянутый джинсами зад.
Прижалась к нему плотнее и жарко прошептала в ухо:
– Хочу тебя. Прямо здесь хочу.
Тронула языком его мочку.
Евсеев растерянно огляделся.
По Профсоюзке, из центра, медленно полз чадящий поток машин. На перекрёстке творилась неразбериха - не работал светофор. Машины сигналили беспрестанно. Из подъезжавших автобусов вываливались толпы людей, устремляясь к палаткам, подземному переходу и входу в метро. Тут и там на площади кучковались подростки, потягивая пивко.
Заходящее солнце светило на гигантскую тарелку с хитрой физиономией Хо Ши Мина.
– Да, в общем, не самое тут место...
– улыбнулся Евсеев.
Она чуть отстранилась. Прищурилась:
– Боишься? Слабо?
Весело засмеялась и неожиданно цепко, не стесняясь прохожих, ухватила его за пах.
– Идём ко мне! Я одна живу, недалеко тут, - кивнула куда-то вперёд.
– Не боишься? Хочешь, на автобусе, пару остановок. А хочешь, пешком пройдём. Погода чудесная, прогуляемся... Или тебя дома ждут, не можешь?..