— А разве это так важно?

Его губы скривились.

— Нет, пока вы не начнете беспрестанно хныкать. Вряд ли это подходящее место для тех, кто…

Но Эстер больше не слышала. От жары у нее так сильно застучало в висках, что его слова куда-то отступили и пропали. В глазах все начало кружиться быстрее и быстрее, пока она окончательно не потеряла сознание.

Придя в себя, Эстер почувствовала крепкое мужское тело, к которому ее удивительно нежно прижимали сильные руки. Гордридж донес ее до брезентового шезлонга, который находился в тени, и в руках у нее очутился стакан воды. Эстер сделала большой, жадный глоток, и стакан вновь немедленно наполнился водой.

— Мне не следовало держать вас на солнце, — сказал Гордридж. — Я-то привык к нему, а вот вы — нет. Очень легко может наступить обезвоживание организма. Вы должны пить много жидкости и принимать солевые таблетки, если необходимо. Их у нас сколько угодно.

— Благодарю вас, — машинально ответила Эстер.

— Хотите есть? Когда вы ели в последний раз?

— Признаться, я ничего не ела после семи утра. Но не беспокойтесь: я смогу себе что-нибудь приготовить сама. Теперь я чувствую себя значительно лучше.

Она попыталась встать, однако Гордридж усадил ее обратно в шезлонг и, усмехнувшись, сказал:

— Я бы посоветовал вам воспользоваться случаем и перекусить как следует. Скоро я буду очень занят, и вы вряд ли сможете получить от кого-нибудь помощь.

Он исчез в палатке и вернулся с булочкой, большим куском сыра, яблоком и стаканом апельсинового сока. Эстер жадно набросилась на еду, хотя ей и было не совсем приятно, что Гордридж сидел рядом и наблюдал за нею.

— Когда, вы сказали, вернется Эдвард? — спросила она, откусывая большой кусок румяного яблока.

Он пожал широкими плечами.

— Как только приведет в порядок двигатель. Если это не окажется сложнее, чем он предполагал. Но сегодня я уже выслал ему на помощь механика.

— А этот человек, Хесус, приготовит еду?

— Сегодня вечером — да. — Его голубые глаза были на одном уровне с ее глазами. — И завтра утром тоже, но потом он возьмет отпуск.

Поев, Эстер почувствовала себя значительно лучше, перестала быть колючей и даже попыталась пошутить:

— Надеюсь, что у вас у всех железные желудки, потому что я не обещаю ничего особенного.

— Неужели я связался с женщиной, которая не умеет готовить? — проворчал он недовольно.

— О нет, умею, — возразила она, продолжая улыбаться. — Но никогда раньше не готовила в больших количествах. Меня беспокоит именно количество. Пока я не привыкну, у меня может получиться либо слишком мало, либо слишком много.

Гордридж не ответил на ее улыбку и, как только Эстер покончила с едой, повел ее в палатку, которая считалась чем-то вроде конторы. В ней были два стола, на одном из которых стояла портативная пишущая машинка, поодаль находились ящики с картотекой и несколько шкафчиков.

— Здесь вы будете работать, — заявил он, пока Эстер критическим взглядом осматривала все это хозяйство. — Должен признаться, что мы уже немного отстаем с записями. Все они здесь в рукописном виде, поэтому их надо напечатать. Вы можете начинать, когда вам угодно.

— А ваша машинистка тоже взяла отпуск? — озорно спросила Эстер: она почти догадалась, что никакой машинистки здесь никогда не было.

Начальник экспедиции позволил себе слабо улыбнуться.

— Мы все стараемся делать сами, но, как видите, это привело к полному хаосу. Нам нужен человек, который навел бы порядок. Надеюсь, вы сможете это сделать?

— Смогу, — ответила Эстер не задумываясь.

В течение шести лет она была секретарем управляющего большой промышленной компании, пока не произошло слияния с другой фирмой и ее услуги не оказались излишними. Ее всегда хвалили за эффективность в работе.

— Я хочу, чтобы все записи были приведены в порядок прежде, чем мы отправимся на остров Вулкан, — объявил Гордридж деловым тоном.

Это прозвучало так, словно он собирался завалить ее работой.

— Я начну с завтрашнего дня, — сказала Эстер. — А теперь я хотела бы отдохнуть, если вы не возражаете.

На самом же деле ей нужно было просто избавиться от него. Эстер призналась себе, что Филип Гордридж — самый сексуальный мужчина, которого она когда-либо встречала. Но главное — несмотря на его не слишком радушное отношение, ему удавалось все же каким-то образом волновать ее! Даже к Дэвиду она не чувствовала такого внезапного, необъяснимого влечения. Это казалось чем-то нереальным и роковым!

Укрывшись в палатке, Эстер, однако, уже через полчаса не находила себе места. Она, в сущности, пряталась от Филипа Гордриджа, и это было глупо. Неужели ей не под силу справиться со своими эмоциями, не выдать себя? Кроме того, он, наверное, давно отправился по своим делам.