Самолет приземлился в три часа дня, а уже в семь вечера мне позвонил Славик и сразу же прямо по телефону заявил, что мой отец задолжал ему при жизни кучу денег, и если я не хочу неприятностей, то должна буду отдать ему практически все, что унаследовала. Меня привел в бешенство тон этого ублюдка, однажды уже посланного мной на х… открытым текстом.

Тем не менее я сдержалась и как могла вежливо пригласила Славика на встречу в наш новый офис в Лялином переулке, только перед моим отъездом снятый Семеном в здании какого-то прекратившего свое существование проектного института. Я сама была там только один раз, перед самым отъездом. Семен показал мне наши с ним кабинеты, принадлежавшие некогда директору и его заместителю, секретарскую, просторную переговорную комнату и пару помещений для будущих сотрудников, в которых мы нуждались в связи с расширением нашего бизнеса.

– Ну что ж, дорогой коллега, — подмигнула я тогда своему компаньону, спускаясь к машине. — В одну комнату вы можете посадить пяток длинноногих сотрудниц, а в другую поставить койку и потрахивать их поочередно в свое удовольствие.

Семен на удивление серьезно отнесся тогда к этой моей дурацкой шутке и, уже открывая передо мной парадную дверь, ответил, глядя мне прямо в глаза:

– Я никогда не е… своих сотрудников! А компаньонов… — он сделал небольшую паузу, — а компаньонов никогда не нае..!

И я знала, что он говорит правду.

Назначив встречу Славику, я тотчас перезвонила Семену и спросила, готов ли он принять участие в переговорах. Разумеется, я получила положительный ответ и несколько успокоилась. Успокоилась, впрочем, довольно условно. Перед сном я поиграла с Дашей и уложила ее спать, но сама заснуть не могла. Меня всю трясло от ненависти и накативших мерзких воспоминаний. В соседней комнате мама пыталась утешить Рому, который часто не мог заснуть до трех-четырех часов ночи, и было непонятно, почему этот несчастный ребенок так часто безутешно плачет. Жить так было невозможно. Я уже купила на деньги, вырученные от продажи отцовской недвижимости, в новостройке на западе Москвы две соседние квартиры, но дом еще не был сдан, и кроме того, даже после сдачи нам предстоял долгий и мучительный ремонт. Иногда я жалела, что не оставила себе отцовский загородный дом, хотя понимала, что жить в нем все равно бы не смогла. Впрочем, как и в его московской квартире…

На следующее утро в офисе появился не только Семен, но и Игорь Борисович, причем Чертков почему-то был в каком-то неожиданно веселом и приподнятом настроении. Кроме нас, по коридорам ходили с мусорными мешками в руках трое каких-то восточных людей, то ли китайцев, то ли монголов. Наверное, подумала я, это нанятые на работу гастарбайтеры. Чертков задал мне пару вопросов про прошлое Славика. Я, что знала, ответила, не упомянув, разумеется, давнюю вагонную историю. Чертков выслушал меня и кивнув головой, углубился в изучение каких-то бумажек.

Славик опоздал на встречу на полчаса, не извинился и даже не поздоровался. С ним были трое громил-охранников, которым он, не спросив моего согласия, бесцеремонно велел дежурить у дверей.

Войдя в мой кабинет, он безапелляционно заявил, что разговаривать намерен со мной, а «этим двоим» он настоятельно рекомендует подождать в другом месте.

Игорь Борисович печально вздохнул и сказал Славику, что об этом не может быть и речи и придется смириться с присутствием моих компаньонов, так как все решения, в том числе и касающиеся личной жизни, мы принимаем только совместно.

– Ну что ж! — ухмыльнулся Славик и бесцеремонно повалился в мое кресло. — Вам же хуже. Я приехал сюда лично только потому, что имел сомнительную честь знать эту даму. — Он пренебрежительно кивнул в мою сторону. — Мы были знакомы весьма продолжительное время. В память о ее отце я хотел решить все этодело тихо, так сказать, по-семейному.

Я продолжала стоять, так как мое место было занято отвратительным посетителем, а садиться на гостевой стул мне было неприятно и унизительно. Я решила, что комфортнее всего мне будет несколько минут подпирать стену.

– Итак! — Славик решил перейти к делу. — Я предъявляю претензии по долгам моего покойного компаньона и выдвигаю свои требования по их возврату его дочерью, присвоившей принадлежащие нашему бизнесу деньги! Я…

– Одну секундочку, молодой человек! — прервал его словоизлияние Игорь Борисович.

Встав со своего кресла, он двинулся к Славику, держа в руках пачку ксерокопированных листов. Славик с некоторым беспокойством уставился на него. Смотреть приходилось снизу вверх, что, как знает любой психолог, уже проигрышно в позиционном отношении.

Игорь Борисович улыбнулся ему столь «нежной» улыбкой, что даже у меня перехватило дыхание.

– Молодой человек, — тихо и спокойно обратился он к Славику, — я вынужден вас немного огорчить. Нам неинтересно слушать ваши речи. А вы сами сейчас убедитесь в том, что прибыли сюда совсем по другому поводу.

Игорь Борисович сунул пачку бумаг прямо в лицо своему собеседнику. Тот едва успел увернуться и схватил бумаги рукой.

– Здесь результаты экспертизы и показания свидетелей по делу о гибели вашего компаньона в автомобильной катастрофе и о вашем участии в подготовке этого дорожного происшествия. Вот здесь расшифровки нескольких ваших телефонных разговоров, а вот эти плохо пропечатавшиеся листы — распечатки из нескольких западных банков, свидетельствующие о том, что вы предпринимали действия, квалифицируемые российским законодательством как уголовные преступления, наряду, разумеется, с подготовкой и заказом убийства вашего компаньона и… извиняюсь… — Игорь Борисович сделал извиняющийся кивок в мою сторону, — не только компаньона, но и подельника.