Он тряхнул головой, грязь с глаз сползла. За ближайшим деревом, упершись плечом, стояла женщина, которую он называл Цветком, и, нахмурившись, изо всех сил тянула к себе шест. Выбрала момент, перехватила поудобнее. Некрасивое лицо было перекошено, губу закусила так, что выступила кровь, побежала струйкой через скошенный подбородок.

– Тащи, – прохрипел Придон, – только не дай мне утонуть в грязи…

Чудовище, что тянуло на дно, вдруг забарахталось. Придон ощутил, что его буквально разрывает надвое. Цветок сообразила, сумела зацепить шест за дерево. Болотный зверь был так силен, что переломил бы и бревно, но сейчас приходилось лишь в кто перетянет.

Несколько минут молча старались пересилить друг друга. Придон стонал, хрипел, но мысль, что погибает не в бою, а тонет в зловонной жиже, заставляла цепляться обеими руками, а когда понял, что и так не удержится, с рычанием вцепился в шест зубами.

Шест наконец медленно пополз на берег. Женщина устала, но и зверь выпустил жертву. Цветок выволокла облепленное грязью и жидкой глиной тело, Придон приподнялся, сделал несколько шагов подальше от воды и рухнул лицом вниз.

– Спасибо… – прохрипел он.

Она, сама едва держась на ногах, молча переворачивала его, вытирала пучком листьев. Грудь ее ходила ходуном, из горла вырывались хрипы. Придон вяло поворачивался, ее пальцы быстро ощупывали его худое тело, обрывали пиявок, присосавшихся червей, отыскала и с мясом выдернула два болотных корешка, что уже углублялись под кожу.

Когда наклонилась, проводя по его телу кончиками пальцев снова и снова, но уже ничего не попадалось, Придон молча притянул ее к себе. Долго лежали, выравнивая дыхание, собираясь с силами. Она попыталась снять с него перевязь, так и не поняв, что это он упорно надевает на себя, он придержал ее пальцы.

Наконец он повернул голову, взглянул в ее бледное, перепачканное зеленью лицо.

– Как ты меня отыскала?

– Я шла по твоим следам, – ответила она тихо.

– Зачем?

– Если бы ты меня увидел, ты бы прогнал меня назад.

– Это понятно, – сказал он. – А зачем шла? Она помолчала, спросила:

– Разве я не пригодилась?

Он погладил ее по спине, как кошку, почесал за ухом, уверенный, что ей такое приятно. Ответил с чувством:

– Если бы не ты…

Плечи его передернулись. Он покосился на ловушку. Мох медленно стягивался к центру. Гнилая вода тускло блеснула и пропала. Коричневые толстые края сомкнулись, срослись, стали единым ковром.

– Как ты не почувствовал? – спросила она с удивлением.

– А как я бы почувствовал? – пробормотал он.

– Но это же… так просто!

– Да?

– Да, – ответила она с убеждением. – Нет, ты точно из какой-то дальней деревни. Может быть, у вас и таких болот нет?

Он посмотрел в ее честные глаза, там грустная насмешка. Лесная женщина не верит в его помутившийся разум. Как же, весь мир зарос их лесом и покрыт болотами!

– Я хочу выйти из… – он проглотил слово «леса», не поймет, сказал вместо: – Этих краев. Мне надо выйти. Но если ты пойдешь со мной, ты можешь погибнуть. Я сам скорее всего погибну. Тебе лучше вернуться. Иди, дорогу ты знаешь.

– Но ты же идешь? – спросила она.

– Я, – сказал он с гордостью, даже попробовал приподняться и раздвинуть плечи. – Я – другое дело.

– Почему?

– Я мужчина, дурочка!

– И что же? – спросила она непонимающе. Он ответил с некоторым раздражением:

– Мужчина должен идти впереди. Встречать опасность… грудью. А женщина должна быть сзади. Ее лицо просияло, она воскликнула:

– Так я ж и шла сзади!.. И пойду сзади.

– Пойдешь? Зачем?

Она вскинула брови, подумала, ответила нерешительно:

– Не знаю. Но, думаю, мне лучше пойти с тобой. А ты как думаешь?

Придон пожал плечами.

– Не знаю. Со мной может быть опасно. Даже очень опасно. Правда, можем наткнуться на город…

– Что такое город? Он вздохнул.

– Узнаешь. Но города должны быть. Не из деревень же у славов армии?.. А в городе тебе жить будет интереснее.

Он снова двигался через проклятый лес, деревья – как зеленые мшистые горы, Цветок забегала вперед, скакала перед ним, говорила с жаром:

– Ты не думай, что мы такие дикие, другой жизни не видели!.. Мы ведь из другой деревни. Все из другой!

– В самом деле? – спросил он, заинтересованный.

– Ну да! – ответила она гордо. – К нашей подступил Лес, а мужчины… которые все впереди, не сумели загодя вырубить сочники. А на другой день уже такие крепкие и большие… Правда, можно было еще и на другой, но наши опять не сумели, и тогда Лес начал рушить наши дома, сажать в нас семена… Многие умерли, тогда только все бежали. Многие умерли по дороге…