– Аснерд, – обратился он громко, – ты отец не только этого человека, но и всего этого войска Тебе решать, виновен он или нет.

Аснерд стиснул челюсти, взгляд, который метнул на Вяземайта, мог сровнять его с землей, но Вяземайт не дрогнул, укрытый в несокрушимые доспехи веры.

– Виновен. . – произнес наконец Аснерд, – или не виновен, пусть решит артанский суд воинской чести и мужества. Я решать не могу, я – пристрастен. Да свершится как скажут воины!

Он сгорбился, отступил, сразу постарев, а морщины обозначились, как трещины на каменной стене. Из толпы один за другим выходили военачальники. Оруженосец Аснерда забежал вперед к шатру полководца и откинул полог. Военачальники исчезали внутри, Франк ухватил Аснерда за руку, придержал:

– Отец, это же твой сын!.. Это мой брат, наконец!

– А на другой чаше весов – Артания, – проронил Аснерд глухо.

– Какая Артания, отец!.. Они же его убьют!

– Вовсе не «они», – сказал Аснерд. – Решает Артания. Этот суд воинов – голос самой Артании.

Франк сказал отчаянно:

– Не верю я в этот голос. Мой брат разрушил самую большую катапульту, все на него злы. Его любит прекрасная женщина-воин, мечта артан, ему завидуют! Вяземайту вообще не верю, он не человек вовсе. Если и был человеком, то очень давно.

Аснерд кивнул, соглашаясь.

– Сейчас он не человек, а голос артанских богов. Но разве не таким должен быть волхв?

– Я не верю, – дерзко возразил Франк, – что этот старик толкует волю наших богов верно. Разве могут наши боги не радоваться, что единственная на всю Куявию женщина-воин, повелительница могучих драконов, не нашла в Куявии достойных мужчин и обратила взор на артанина?.. Я знаю, брат передавал ее слова, она пойдет за ним, куда он скажет. Пойдет за ним в огонь и в воду, в его дом или в пустыню. Где он захочет, там и будет ее дом! Разве это не счастье? Они не могут друг без друга, а любви боги радуются, разве не так?

Аснерд сказал глухо:

– Любовь – что оконная занавеска, сын мой… Узор может быть и миленький, но мира уже не увидишь. А мы, артане, должны видеть все, боги от нас требуют большего, чем от других существ. Другие просто живут, как вон куявы, что лишь скот, только двуногий, как-то научившийся шлепать губами и носить одежды. А мы, артане, должны нести в мир истину и порядок! Да, на острие наших топоров, человек по природе труслив и ленив, в дерьмо сам лезет, а к добру надо – пинками.

Он шагнул в шатер, оруженосец посмотрел на Шранка враждебно и опустил перед ним полог.

Солнце поднималось все выше, наконец застыло в середине неба. Вокруг шатра на расстоянии стража, никого не подпускали, дабы непосвященные не услышали возбужденные голоса командиров, в самом лагере тоже спорили, ссорились, кое-где даже сверкали обнаженные клинки.

Наконец из шатра вышел Вяземайт, подал знак трубачу. Тот ухватил рог, над лагерем пронесся хриплый надрывный рев. Следом глухо и недобро отзывалась под частыми ударами туго натянутая на обручи кожа. Созывать никого не пришлось, все сгрудились у костров поблизости, все еще выпаривали из костей холод высокогорной ночи. При появлении Вяземайта, Аснерда бодро вскочили, расправили плечи. За волхвом и первым героем Артании шли самые уважаемые воины, знатоки законов чести, достоинства мужчин и высшего проявления мужской доблести – кодекса артанских воинов.

Меривой и со связанными за спиной руками стоял гордо, без робости смотрел в суровые недоброжелательные лица. Его поставили спиной к ровной скале, он оперся о гладкую поверхность, широкие плечи разведены, взгляд тверд.

Вяземайт вскинул руку, говор умолк. Лицо верховного волхва было строгим и суровым.

– Боги посылают нам тяжкие испытания, – сказал он глухим, но таким сильным и звучным голосом, что докатился до самых дальних. – Самое простое: захватить Куявию – мы сделали. Куда труднее выбить врагов из собственных сердец. А эти враги: слабость, малодушие, желание остановиться и, подобно куявам, начинать просто жить, как бездумно живут козы, свиньи и куявы. Но у артан есть то, чего нет у свиней и куявов, у нас есть – Цель!.. Суд рассмотрел поступок Меривоя и вынес решение.

Он отступил, вперед шагнул Фриз, хмурый и немногословный воин. Лицо, испещренное шрамами, суровое и жестокое.

– Виновен, – сказал он коротко.

Обвел молчаливых воинов пристальным взором горящих глаз, так же молча шагнул назад. Вяземайт взглянул на бледного Франка, спросил громко:

– Каков приговор?

Фриз сказал с презрением:

– Волхв, мы не хлебопашцы! У воинов слово «виновен» всегда означает «смерть».

Вяземайт повернулся к Меривою. Тот приподнял подбородок, взгляд спокойный и ясный. Против него встала дюжина лучников, натянули луки. Меривой сказал громко:

– Эй, Берег, твоя стрела пройдет над плечом!.. А ты, Весел, целься чуть левее, а то зацепишь плечо… Прощайте, друзья!.. Я не посрамил честь артанина. Но пусть нас рассудят боги… и наши потомки. Яська, я очень люблю тебя!.. Я буду тебя ждать…

Вяземайт наклонил голову. Воздух наполнился зловещим свистом. Франк перехватил взгляд Аснерда, сам смотрел отчаянными глазами. Если Меривой устоит, – значит, боги взяли его сторону. И придется тут же развязать ему руки, признать правоту, отпустить с почетом на стену, где его ждет жена – повелительница драконов…