– Где имение княгини? – спросил Иггельд.

Подгорный указал на скрытое до половины в зелени сада роскошное двухэтажное здание. Его окружал вынесенный далеко вперед забор, а над высокими воротами виднелась ажурная башенка с вартовыми. Антланец сказал задумчиво:

– Я бы не сказал, что такие ворота остановят артан…

– Княгиня признала власть артан, – сказал Подгорный и добавил сердито: – А что ей еще оставалось делать?.. Посильнее вельможи преклонили головы!

Ворота распахнули, завидев Подгорного, а с ним въехали и с десяток воинов Иггельда, остальная масса войска вслед за военачальниками двигалась мимо. Подгорный проскакал к ступеням у входа, что-то прокричал. В окна уже выглядывали мужские и женские головы.

На крыльцо вышла очень миловидная молодая женщина. Высоко подведенные брови еще выше поднялись в наигранном удивлении, спросила капризным голосом:

– Доблестный Подгорный, так ли несете службу? Вам же сказано…

Иггельд прервал громко:

– Благородная Гертруда, пока вы не брякнули чего-нибудь такого, за что должен буду немедленно вздернуть, уведомляю, что я, Иггельд из Долины… Ветров, веду войска на битву с артанами, которым вы присягнули на верность. И доблестного берича Подгорного забираю с собой.

Она ахнула, пошатнулась, словно ее ударили. Глаза стали круглыми, обиженными. Взгляд метнулся от Иггельда к Подгорному, снова к Иггельду.

– Вы полагаете, что можете вот так просто… взять и увести? А клятва верности? А присяга, что переходит из рода в род?

Иггельд сказал резко:

– Да, полагаю. Сейчас война! И мне плевать на ваши игры с клятвами. Подгорный пойдет со мной, я освобождаю его от клятв перед вами и вашим родом.

Княгиня вскрикнула:

– Подгорный, я запрещаю вам идти с этим… с этим человеком!

Иггельд обратил мрачный взор на Подгорного, тот краснел, бледнел, наконец развел руками.

– Я ничего не знаю, – сказал он растерянно, – насчет военного времени… Меня такому не учили. Все, что я знаю, – служить верно и честно. Я знаю, что только сама Гертруда может освободить меня от клятвы служения ее роду.

Иггельд посмотрел на княгиню.

– Освободите, – сказал он.

Она ответила с победным блеском в глазах:

– Ни за что!

Иггельд повернулся в седле, Антланец подъехал ближе. Иггельд кивнул на ворота.

– Там достаточно высоко, чтобы ее видели издали… Повесь эту артанскую пособницу!

Антланец повел бровью, Комам и Болгор соскочили на землю, из-за спины княгини выметнулись люди с оружием, Коман оскалил зубы, страшно затопал ногами, защитники пугливо попятились. Антланец схватил сзади Подгорного и сжал в объятиях. Тот вспикнул, захрипел.

Болгор зашел сзади Гертруды и положил ладони на ее плечи. Бусел и Крица, обнажив мечи, озирались по сторонам, но напуганные обитатели особняка разбежались. Гертруда с ужасом смотрела на Иггельда. Иггельд обратил взор на Подгорного.

– Глупо сражаться за человека, который думает только о своих интересах, а судьбой Куявии не интересуется.

Подгорный задвигался в железных объятиях Антланца, ответил хрипло, тяжело, но с достоинством:

– Пока я не отпущен со службы, я выполняю ее приказы.

– Но она тебя не отпустит.

Подгорный сказал убитым голосом:

– Я знаю. Но моя честь не позволяет…

Иггельд медленно повернулся к хозяйке:

– Я приговариваю вас к повешению на воротах собственного дома. Если хотите, чтобы я хоть чуть был снисходительнее, я советую сейчас же освободить этого благородного юношу от его присяги.

Она в ужасе вскинула высокие брови:

– Вы вольны надо мной, но не над моими подданными!

Иггельд кивнул.

– Да, это верно… Эй, Коман! Принеси веревку. Не найдешь шелковую, можно простую…

Коман, жутко улыбаясь, вытащил из седельного мешка веревку. В молчании все смотрели, как он умело и быстро сделал петлю, повернулся к молодой вдове. Иггельд сказал нетерпеливо:

– Вина княгини доказана, больше здесь задерживаться нечего. Заканчивай, а завтра я пришлю сюда другого хозяина.

Они поворачивали коней к воротам, когда раздался ее пронзительный крик:

– Господин!.. Подождите!.. Моя слабость виной!.. Мне так страшно одной, а только он доблестный и неустрашимый защитник…

Иггельд обернулся, указал в сторону Подгорного. Княгиня поторопила:

– На колени, Подгорный!.. Скорее же!.. Данною мне властью освобождаю вас от службы и всех повинностей, которые вы обязывались исполнять мне и моему роду. Можете встать.

Подгорный не встал, а подпрыгнул, сияющий, счастливый.