Серега подвел Строжича к дуплистому дереву.

–  О, да я эту ель знаю! Я ее, голубушку, лечил, выхаживал, когда ее расщепило, - воскликнул колдун.

–  Лечили? А зачем? Что, в лесу елок, что ли, мало?
– удивился Серый.

–  Елок-то много, только к каждой свой подход нужен. Они как люди. Иные растут промеж других ровненькие, а чуть первая невзгода, они и чахнут. А есть и такие, что свой характер имеют. Вот этой еще молоденькой досталось. Сильный ветер старое дерево прямо на нее завалил. Так она вопреки всему выправилась и дальше вона какой красавицей выросла. А потом-то, когда ее ураганом расщепило, она болела дюже, ан все ж таки боролась. Вишь, от ствола-то почти только дырка осталась, а она живет и еще на макушке шишек сколько.

Старик подошел к ели и, прежде чем заглянуть в дупло, погладил ее по шершавой коре.

–  Ну здравствуй, голубушка. Вот и я. Позволь мне глянуть, что у тебя в дупле схоронено.

Раньше Серега решил бы, что дед спятил, но теперь подобное обращение вовсе не казалось ему смешным или странным.

Строжич заглянул внутрь и произнес:

–  Смотри-ка! И впрямь тут что-то лежит.

Он достал суконные штаны, пару сапог и две рубахи: одну холщовую, вышитую по вороту, а другую кожаную, без рукавов, которая заменяла простым воинам кольчугу.

–  А человек-то был не из крестьян. Такие-то рубахи токмо войники носят. Вещи добрые. Это какой же супостат на них польстился и грабежом занялся?
– размышлял вслух ведун.

Разглядев одежду, он для верности еще пошарил в дупле и вытащил плащ, служивший воину в походе и постелью, и одеялом. Не успел он развернуть накидку, как из складок выпала свернутая в трубочку грамота. При виде нее у Сереги загорелись глаза.

–  Что это? Грамота? Ура! Это же грамота! Надо ее срочно отнести Александру Невскому!
– закричал он, как безумный прыгая вокруг Строжича.

Между тем старик развернул свиток и, шевеля губами, принялся разбирать буквицы.

–  Так вы и читать умеете?
– удивился Серый.

–  А что тут такого? У нас чай детишек с мальства обучают буковки разбирать. Дело нужное.

Открытие потрясло Серегу. Кто бы мог подумать, что на Руси в такой древности простые люди умели читать и писать! Вообще-то, в школе рассказывали про найденные во время раскопок берестяные грамоты с простыми, бытовыми текстами - вроде записки мужа к жене. Но одно дело узнать об этом из учебника, а совсем другое - воочию увидеть грамотного колдуна из тринадцатого века.

Встав на задние лапы, Серый попытался разобрать древнее письмо, но буквы были какие-то замысловатые и непонятные. Ощущая гордость за свою страну, он воскликнул:

–  Вот это да! Выходит, мы впереди Европы всей!

–  Это как так?
– не понял Строжич.

–  Да у них там рыцари и те безграмотные. Что уж о простом народе говорить.

–  За чужеземцев не скажу. У них свои обычаи. А у нас грамоту чтят.

По мере того как он читал, его брови сходились к переносице, придавая лицу суровое, насупленное выражение.

–  Что там? Александра насчет шведов предупреждают?

–  Нет. Это послание не князю Олексе писано, - покачал головой старик.

–  А кому же?
– опешил Серый.

–  Непростые дела. Гонец-то направлялся не к князю, а к боярину Жирославовичу от ярла Биргера. Супостат поганый сообщает, что высадился на русских землях, а от боярина ждет помощи, как ранее договаривались.

В этот момент Серого посетило озарение. Все кусочки головоломки вдруг встали на свои места. Илька Кречет собирался предупредить Александра не о нашествии шведов, а о том, что среди бояр затесался предатель. Видимо, ему каким-то образом удалось похитить эту грамоту, за что он и поплатился жизнью.

–  Что же это получается? Все должны сплотиться, а этот гад против своих же!
– с возмущением воскликнул Серый.

–  Э-эх, бояре-то больше думают о том, чтобы себе кусок пожирнее оттяпать. Ежели для этого надо под шведа пойти, они и ему поклонятся, лишь бы свою выгоду соблюсти. Одна наша надежа - князь Олекса. Тяжело ему приходится: с ворогом воевать, а с тылу свои бояре куснуть норовят. Эти-то похуже всякого иноземного супостата, - вздохнул Строжич.

Серега задумался. Как все кажется легко и просто, когда изучаешь историю по книжкам. Взять хоть бы Александра Невского. Пришел, увидел, победил. Ему еще двадцати нет, а он уже великий полководец. Казалось бы, какие у него проблемы? Народный герой. Все его любят. Живи и радуйся. А на самом деле выходило совсем не так. Это у потомков великий русский князь вызывал лишь любовь и восхищение, а в собственном окружении у него были и завистники, и враги.

–  Надо эту грамоту князю отнести, - твердо заявил Серый.

Жизнь снова обретала смысл. Перед ним вновь забрезжила надежда вернуться домой.

Илья заснул только на рассвете и проснулся, когда утро уже плавно переходило в день. Прежде чем открыть глаза, он прислушался, как будто надеялся услышать осторожные мамины шаги и тихое звяканье посуды на кухне. Но вместо этого до него донесся шепот деревьев да редкий птичий щебет. Пичуги, на рассвете шумно гомонившие в листве, к этому времени давно закончили многоголосую перекличку и примолкли, занятые своими насущными делами.