Энни зарылась лицом в одежду и зарыдала. Она плакала до тех пор, пока не почувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется на части — из-за Лаури, Сары, Дэниела и немного из-за себя. Энни пришла в себя, полагая, что сидит так уже несколько часов, однако, взглянув на циферблат, поняла, что прошло всего десять минут. Звонил телефон, но вместо того, чтобы снять трубку, Энни стала аккуратно складывать одежду.

Она не могла объяснить, откуда у нее взялась эта идея. Она появилась как гром среди ясного неба. Если люди готовы были заплатить за все эти вещи, то они, должно быть, собирались продать их по выгодной цене.

И Энни решила, что в таком случае она сама откроет палатку по продаже подержанных вещей!

Вера Барклей сказала, что рынок на Грейт хомер-стрит работает только по субботам, что уже само по себе было приятной новостью, ведь в таком случае не возникло бы никаких проблем с детьми.

Однако, уточнила Вера, получить торговое место не так-то просто. Чтобы приобрести его, людям приходилось терпеливо ждать своей очереди. Она легонько постучала по носу и подмигнула.

— Предоставь это Сиду. Он замолвит за тебя словечко. Его старуха мать всю свою жизнь держала палатку на рынке Пэдди, поэтому кто-кто, а уж он-то знает, как вести себя с власть имущими.

Теперь Энни не оставалось ничего иного, как ждать. Она сложила одежду обратно в гардероб, а за безделушки Вера выручила всего лишь семь фунтов с мелочью.

Разумеется, Энни не могла сидеть сложа руки. Чтобы как-то выжить, нужны были средства к существованию. И она снова обратилась к разделу вакансий в газете «Ливерпуль эхо», однако на этот раз уже не утруждала себя поиском работы в офисе. Энни довольно легко нашла место уборщицы и посудомойки в гостинице в Бланделлсэндзе, расположенной неподалеку.

С понедельника по пятницу она меняла постели, а потом снова застилала их, убирала в ванной комнате и пылесосила до 14:30. Затем спускалась в кухню, чтобы помыть посуду и полы. А в 15:30 шла домой, чтобы встретить детей, которые как раз возвращались из школы.

Энни никому не рассказывала о том, чем вынуждена заниматься, но не потому, что ей было стыдно. Она не хотела выслушивать ничьих сочувственных фраз. Если же кто-то начинал расспрашивать, она говорила, что работает в отделе приема посетителей, прибавляя: «Но это временно. Скоро я собираюсь заняться собственным бизнесом». По субботам она оставляла детей у Валерии и на своем «форде англия» отправлялась в Саутпорт на распродажи подержанных вещей, чтобы купить товар. Гараж уже был битком набит всяким тряпьем, которое ей еще предстояло перестирать и перегладить.

— А каким бизнесом ты собираешься заняться? — спросила ее Дот.

Энни сказала, что еще не время говорить об этом.

Денег, которые зарабатывала Энни, хватало лишь на то, чтобы хоть как-то продержаться на плаву, пока она не начнет работать в торговой палатке на рынке. Хотя она и не рассчитывала сильно обогатиться, а уповала лишь на то, чтобы заработанных денег было достаточно для погашения кредита по закладной, оплаты текущих счетов, а также для содержания ребятишек. Энни понимала, что не сможет обеспечить их так, как это было раньше, но хотела, чтобы они хотя бы не нуждались в тех вещах, которые были у других.

Энни уже засыпала, когда зазвонил телефон. Взглянув на часы, она увидела, что стрелки показывают полночь. Она сбросила одеяло и побежала вниз, моля Бога, чтобы новость была хорошая.

— Сильвия родила! — ликовала Сиси. — Теперь я бабушка!

— Но ведь это на две недели раньше срока! — воскликнула Энни.

— Знаю, но первые схватки начались в десять часов вечера. Бруно как раз вовремя отвез ее в больницу. Это девочка, Энни, чудесная малышка с иссиня-черными волосами.

— Как ее назвали?

— Жасмин.

— Жасмин! — Энни ни разу не слышала, чтобы Сильвия хотела так назвать ребенка.

— На самом деле, Энни, — Сиси вдруг перешла на шепот, — у меня сильное подозрение, что ребенок-то цветной, но я бы не сказала об этом никому другому, кроме тебя. Сильвия случайно не говорила тебе, кто отец малышки?

— Нет, не говорила, — солгала Энни.

Когда на следующий день она пошла проведать подругу в больницу, Сильвия сидела на кровати в голубой накидке, отделанной рюшем, надетой поверх ночной рубашки такого же цвета. Она уже нанесла на лицо макияж, а ее русые волосы имели безукоризненный вид. Сильвия выглядела вызывающе яркой и ужасно самодовольной.

— Ты уже видела Жасмин? — крикнула она, как только Энни появилась на пороге.

— Да. Сиси показала мне ее в детском отделении. Она просто прелесть.

И правда, Энни никогда еще не приходилось видеть такого красивого ребенка, не считая разве что Сары. Кожа Жасмин имела оттенок кофе с молоком, а волосы у малышки были густые и блестящие.

— А знаешь, — шепотом сказала Сильвия, оглядевшись, — некоторые малыши практически лысые!

— Они не навсегда останутся такими.