— Но ведь придется ждать еще два года! — запричитала Сара. Последовала пауза. — Я снова беременна. Ребенок должен появиться на свет в ноябре.

— Поздравляю, милая, — нежно сказала Энни. — Это великолепная новость.

После того как Сара положила трубку, Энни пошла в гостиную, сжимая голову руками. Ох уж эти дети! Подумать только, когда-то ей хотелось иметь четверых!

Из окон отеля, расположенного в местечке Вентнор, были видны утесы. Сиси с двумя младшими внучками занимала одну комнату, а Жасмин и Ингрид спали вместе с Сильвией. Погода стояла просто замечательная. Каждое утро, едва открыв глаза, они наслаждались солнечными лучами, проникающими сквозь окна, и безоблачным голубым небом. Большую часть времени они проводили в маленькой песчаной бухте, где дети строили замки и рыли каналы к воде. Дороти, словно зачарованная, смотрела на то, как волна набегает на маленькую канавку, которую она только что выкопала.

— Дороти сделала реку, — важно объявляла малышка.

Сиси, подоткнув юбку, заводила Люсию, которая только недавно начала ходить, в море, и кроха принималась радостно дрыгать ножками и визжать от восторга.

— Я была очень счастлива, когда мои детишки были в таком же возрасте, — задумчиво произнесла Энни. — Летом я частенько возила их на песчаные пляжи в Ватерлоо.

— Да, но они не остаются маленькими навсегда, правда ведь, Энни? — глубокомысленно ответила Сильвия. — Время летит быстро. Видишь, как те парни глазеют на Жасмин? Ей всего двенадцать, а ее грудь такого же размера, как у меня.

Энни и не заметила, как соблазнительно изогнулось тело Жасмин, обтянутое купальным костюмом. Черные волосы девочки были собраны в пучок, а загадочное экзотическое лицо застыло от напряжения, пока она выкладывала ракушками песочный замок, не подозревая о том, что шестеро парней пятнадцати-шестнадцати лет с огромным интересом наблюдают за каждым ее движением. Ингрид стояла на коленях по другую сторону замка, с увлечением помогая сестре. Ее лицо носило отпечаток строгой, холодной красоты.

Отпуск тянулся медленно, оказывая на всех расслабляющий эффект. По ночам Энни и Сильвия пили вино и смотрели телевизор в гостиной отеля. В последний вечер они неуверенной походкой направились вниз к бухточке и, сев на камень у кромки воды, стали любоваться отражением полной луны, танцующей на волнах.

Позже, когда они шли, взявшись под руки, Сильвия была по пояс мокрой от воды.

— Неделя удалась на славу, — сказала Энни. — Я получила массу удовольствия.

— И я тоже, но мне не терпится поскорее увидеть Майка. — Сильвия блаженно вздохнула. — Мне очень повезло, Энни. Я не заслуживаю такого счастья. — Ее лицо вдруг помрачнело. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Меня часто преследуют кошмары, в которых что-то должно случиться с Майком или с одной из наших дочурок, и тогда все будет кончено.

Энни ничего на это не сказала. Кто-кто, а уж она-то знала, какой жестокой может быть судьба.

Квартира Мари находилась на верхнем этаже четырехэтажного дома в районе Примроуз-хилл. С балкона, огражденного коваными решетками, на котором Энни почему-то очень боялась находиться, открывался прекрасный вид на Ридженс-парк с его буйной растительностью.

— Эта конструкция выглядит слишком ненадежной, — заявила Энни.

Стены в квартире были молочного оттенка, а мебельный гарнитур, сделанный из однотонного обесцвеченного дерева, был абсолютно новым. От этого сочетания веяло холодом, и помещение выглядело нежилым. Врученный по поводу новоселья подарок Энни, красно-голубая ваза, казалась бы слишком яркой среди столь невыразительных вещей, если бы не присутствие самой Мари.

Сестра сияла, словно лампочка. Ее глаза блестели, а лицо светилось от счастья. Наконец-то ее мечтам суждено было осуществиться — она вот-вот станет звездой.

Вторая часть телесериала «Он и она» должна была выйти на экран осенью. Рейтинг показал, что роль Лорелей, смешной американки, оказалась прямым попаданием в яблочко. Правда, объем роли был расширен в ущерб главным персонажам.

— Они меня ненавидят, — посмеиваясь, сказала Мари.

— Тебе это совершенно все равно? — спросила Энни. — Лично я не смогла бы такого вынести.

— Мне на это наплевать, — холодно проговорила Мари. — Эврил Пейдж — высокомерная стерва. Я рада, что она лишилась нескольких страниц сценария в мою пользу. Уже поговаривают о новом проекте, где моя героиня будет главной. Представляю, как Эврил разозлится, узнав об этом.

— Надеюсь, этот проект будет удачным, — пробормотала Энни. — Дот ужасно обрадуется.

Мари сложила ладошки вместе, словно собираясь помолиться.

— О, я тоже на это рассчитываю, сестренка. Догадайся, что я сделала на прошлой неделе? Я приняла участие в открытии супермаркета в Бирмингеме, на котором присутствовал мэр и все местные «шишки». Мне заплатили двести пятьдесят фунтов стерлингов.

— Очень неплохо, — сказала Энни.

Двое детей Мари были принесены в жертву, и ради чего? Ради того, чтобы она смогла поучаствовать в открытии супермаркета в Бирмингеме и довести до бешенства какую-то актрису. Вряд ли это того стоило.

Неделя закончилась, и Энни возвратилась к себе, в тупик Хезер. К своему удивлению, на участке Каннингхэмов она обнаружила щит с надписью «Продается». В тот же вечер к ней зашла Валерия.

— Думаю, ты уже видела щит?