— Я еще не говорила им об этом, — ответила Энни.

Сестра вместе с ней готовила воскресный ужин. С тех пор как Мари стала работать в «Гранде», она иногда помогала по хозяйству.

— Я ведь на пантомиму их тоже не приглашала, помнишь?

— То было совсем другое дело. А на этот раз ты — звезда. Наши родители были у Томми на свадьбе и собираются на крещение ребенка Дон, и уж тем более они должны посмотреть, как их дочь исполняет главную роль!

На Пасху Дот и Берт должны были стать бабушкой и дедушкой. «И чтобы все было точно, — мрачно сказала Дот, — девять месяцев до последнего дня. Я убью Томми, если Дон родит раньше и вся улица будет трепать языками».

— Думаю, я их приглашу, — задумчиво сказала Энни.

Позже, отправляясь на встречу с Сильвией, она подумала:

«Я никогда не выдвигала своим родителям никаких требований. В действительности это именно я за ними ухаживаю, а не наоборот. Когда мистер Эндрюс спросил меня, что они думают о пантомиме, мне пришлось солгать, сказав, что мама заболела. И если они не придут на "Златовласку", это покажется слишком странным».

Поэтому она обязательно их пригласит. «Самое время им сделать что-то для меня».

— Это было великолепно, Энни, — восторженно произнес мистер Эндрюс, когда генеральная репетиция подошла к концу. — Просто замечательно.

— Я, кажется, вжилась в образ, — скромно сказала Энни.

Была среда, и до премьеры оставалось всего два дня. Сегодня ей действительно удалось влезть в шкуру Златовласки и испытать то чувство горечи и разочарования, которые главной героине в полной мере преподнесла судьба.

— Именно так и должно быть. — Мистер Эндрюс вышел на сцену. — Подойдите все ко мне, мои юные артисты, у меня для вас новость. — Они сели на пол у его ног. — Мы продали почти все билеты на нашу премьеру, но мистер Пэрриш хочет, чтобы мы выступили дополнительно в пятницу вечером для школы.

Все вдруг нарочито застонали, сделав вид, что это будет скучно.

Однако мистера Эндрюса трудно было провести.

— Я так и знал, что вы обрадуетесь. Приедет репортер из «Кросби геральд», так что уже на следующей неделе ваши имена появятся на страницах газеты. Ну а теперь, кто принес деньги за билеты? Лучше поторопитесь, их осталось совсем немного.

Энни подумала о том, что, пока не поздно, надо бы купить билеты для мамы и папы. Она по-прежнему медлила с приглашением, но, быть может, когда она принесет домой билеты и вручит их прямо в руки родителям, тем будет труднее отказаться. И чем больше она об этом думала, тем важнее казалось то, что они должны прийти.

Мари как раз собиралась отправиться на работу, когда Энни пришла домой.

— Сегодня вечером состоится грандиозный ужин — собираются представители консервативной ассоциации города Кросби. Бруно пришел в ярость, узнав об этом. Сиси сказала, что он никто иной, как чертов марксист. Они здорово поругались.

— Они часто ссорятся, но это ничего не значит, — сказала Энни.

— Я знаю. Они ужасно любят друг друга. И это так романтично. — Мари блаженно вздохнула. — Там просто потрясающе, сестренка. — Она поцеловала Энни в щечку. — Ну ладно, пока!

Энни зарделась от удовольствия. Она не припоминала, чтобы ее сестра когда-нибудь прежде столь пылко проявляла свои чувства.

Когда Мари ушла, Энни начала стряпать папе ужин. С тех пор как она услышала, что он выбрасывает еду в помойное ведро, она готовила ему маленькие аппетитные угощения. Намазав маслом кусочек камбалы, Энни засовывала ее в духовку, потом чистила две маленькие картофелины и открывала банку с консервированным горошком.

Приготовив себе сэндвич с джемом, она решила съесть его в кухне, глядя в окно на стену, отделяющую их дом от жилища миссис Флахерти. Энни сидела как на иголках, думая о том, что в нагрудном кармане ее школьного сарафана лежат два голубеньких билета. Девушка подошла к двери, чтобы увидеть мать. Телевизор был включен, однако работал без звука. Однажды, когда мама была в уборной, Энни заглянула в сервант. Там, как и сказала Мари, стояло несколько бутылочек с таблетками, имеющими очень странные названия, которых Энни никогда прежде не слышала.

«Боже, это же ужасно! — подумала она. — Словно ночной кошмар. Мистеру Эндрюсу нужно написать об этом пьесу».

Часы на каминной полке пробили семь, и Энни увидела, что мама вдруг стала как натянутая струна. Роза подняла голову, чуть склонив ее набок, как будто к чему-то прислушивалась. Она ждала, когда же звякнет щеколда на калитке, сообщая о том, что ее муж возвратился домой.

Как только отец съел свой ужин, Энни принесла чай.

— Хочешь пирожное? У меня есть твое любимое, «Баттенбург».

Кен никогда не говорил, что любит его, но стоило ей купить этот бисквит, как он мгновенно исчезал.

— Нет, спасибо, — проворчал отец.

Он развернулся вместе со стулом к камину, открыл газету «Дейли экспресс» и стал читать.

Часы пробили полвосьмого. Если она в скором времени не уйдет из дома, то опоздает на встречу с Сильвией, — Энни вдруг поняла, что забыла снять школьную форму. Она нерешительно стояла посреди комнаты, понимая, что надо пойти наверх и переодеться, однако билеты, казалось, уже прожгли дырку в ее кармане. «Я спрошу сию же минуту», — решила она.