— Пообещай, что не пойдешь с ним в клуб «Каверн». Это только наше с тобой место. Я расстроюсь, если узнаю, что ты отправилась туда с Сирилом.

— С Си! Обещаю. Думаю, он не имеет права ходить туда.

Девочки были в этом новом клубе на прошлой неделе, в тот вечер, когда он только открылся. Хвост очереди огибал угол дома, и они оказались практически последними, кого впустили внутрь. Клуб был расположен в центре Ливерпуля в конце узенькой улочки со старыми складами. В этом полуподвальном помещении с голыми кирпичными стенами они чувствовали себя как дома среди многонациональной авангардной молодежи. С тех пор, каждый раз проходя через школьные ворота, они пели христианский гимн «Когда святые входят маршем».

— В любом случае, — сказала Сильвия, снова возвращаясь к затронутой теме, — почему бы нам с тобой не сходить сегодня вечером в этот клуб?

Энни, вздохнув, ответила:

— Мне не хотелось бы оставлять Мари одну. Она до сих пор ужасно переживает из-за потери ребенка.

— Но ведь прошло уже столько времени, пора бы успокоиться.

— Все это время она была очень расстроена. И лишь совсем недавно я поняла, насколько сильно.

Сильвия фыркнула.

— Если мне не изменяет память, она не теряла ребенка. Она его убила, заплатив за это кругленькую сумму.

— О Сильвия! Как ты можешь говорить такие ужасные вещи!

— Опекать сестру — не твоя обязанность, Энни, — сказала Сильвия.

— Тогда чья же? — спокойно спросила Энни.

Она твердо решила не выходить из себя, заранее зная, что произойдет. В любую минуту Сильвия могла сдуться, как проколотый шарик, и объявить себя самым ужасным человеком на земле.

— Твоей матери или отца. А как насчет Дот?

— Не говори ерунду. Мои родители живут в собственном мире, тетушка же ничего об этом не знает. Я единственный человек, с которым Мари может поговорить.

Сильвия остановилась как вкопанная.

— О Энни! Какая же я мерзкая! — Она виновато посмотрела на подругу. — Как ты меня терпишь?

— Даже не знаю. Должно быть, я идиотка. — Энни резко тряхнула головой. — Ну же, пойдем, иначе у нас не останется времени на кофе.

Уже в кафе Сильвия спросила:

— А почему ты не предложишь Мари сходить с нами в молодежный клуб?

— Однажды я так и сделала, но она отказалась. Ей ведь известно, что ты недолюбливаешь ее.

Сильвия выглядела оскорбленной.

— Я никогда об этом не говорила.

— А тебе и не надо было этого делать, Сил. Это же очевидно. Однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, было очень великодушно с твоей стороны предложить это, — миролюбиво сказала Энни.

— У меня идея! — Прелестные голубые глаза Сильвии загорелись. — Сиси сейчас как раз испытывает недостаток в рабочей силе. После Рождества у нас осталось только две официантки. Как думаешь, Мари хотела бы поработать? Она была бы так загружена, что у нее не осталось бы времени грустить.

— Работа? А в чем она заключается? — спросила Мари.

— Помогать на кухне в отеле «Гранд». Это очень весело. Я однажды попробовала и получила массу удовольствия.

Было видно, что Мари сомневается.

— Я не сильна в таких вещах.

— Как ты можешь об этом знать? — осведомилась Энни. — Ты ведь даже не пробовала. Оплата хорошая, пять шиллингов в час плюс чаевые.

— А почему же ты тогда сама этим не займешься? — подозрительно спросила Мари.

— Потому что я не могу брать деньги у матери своей лучшей подруги.

— Пять шиллингов в час! — Мари задумчиво надула губки. — А сколько вечеров в неделю нужно работать?

— Это ты должна обсудить с Сиси. Думаю, столько, сколько ты захочешь, хотя по воскресеньям и понедельникам они не готовят.

— Боже! Я смогла бы заработать много фунтов и купить себе целую кучу одежды.

Мари заметно оживилась, наверное, впервые за несколько месяцев. Энни напомнила себе, что ее сестре всего четырнадцать лет. Возможно, Мари и потеряла ребенка, но в душе она сама оставалась ребенком, который радуется мысли о том, что купит себе одежду.

— Тебе придется потрудиться, — строго сказала Энни.