— А от чего он?

— От дома номер семь, расположенного в тупике Хезер.

— Я не понимаю. — Хотя она все прекрасно поняла, и ей хотелось кричать.

Лаури опустился перед ней на колени.

— Энни, это было настоящее самоубийство, однако я дал себе слово, что буду ждать до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать один год. Я люблю тебя, Энни. И хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Лаури! — Она упала в его объятия. — Я тоже люблю тебя. Я полюбила тебя с тех пор, как увидела, сидя на ступеньках в «Стикли и Пламм». — Она осознала это только сейчас.

В его карих глазах пропал озорной блеск. Они засияли темным светом, и Энни показалось, что она смотрит ему в душу.

— Значит, твой ответ «да»!

— Да, да, Лаури. И еще раз да!

Энни здорово поссорилась с тетушкой Дот, когда на следующее утро та неожиданно явилась к ней на квартиру. Сильвии хватило одного взгляда на лицо этой женщины, чтобы тотчас исчезнуть.

— Я отправляюсь на мессу, — сообщила она.

Вчера в присутствии гостей Энни не решилась заявить о том, что выходит замуж за Лаури. Она бы разрыдалась, тем самым выставив свои чувства напоказ. Энни тихонько сообщила новость Дот и Берту уже перед самым их уходом. Дот выглядела ошеломленной и пролепетала что-то невнятное. Берт же горячо поцеловал племянницу, похлопал Лаури по плечу и несколько раз пожал ему руку.

Дот наверняка размышляла об этом всю ночь.

— Дело в том, милая, — осторожно начала она, — что он в два раза старше тебя.

— Это не навсегда, — спокойно сказала Энни. — Спустя какое-то время он будет просто на двадцать лет старше.

Энни почему-то думала, что Дот будет приятно удивлена, узнав, что ее племянница решила связать свою жизнь с ответственным человеком, у которого есть собственный дом.

— Он ведь совсем не такой, как Бруно, который стремится взять от жизни все, да еще и заглядывается на женщин. У Лаури уже сложились вполне определенные взгляды на жизнь.

— Тогда, быть может, мне следует выйти замуж за Бруно? — язвительно спросила Энни. — Он бы крутил романы за моей спиной…

— Но у тебя вряд ли были стоящие парни, милая, — упорно продолжала Дот. — Ты еще, как говорится, не нагулялась.

— Потому что мне этого совершенно не хотелось, тетушка Дот. Мне все равно, что у Лаури уже сложились вполне определенные взгляды на жизнь. Я люблю его. С ним я ощущаю себя комфортно и в полной безопасности.

И это было худшее из всего, что она могла сказать. Дот мгновенно вышла из себя, продемонстрировав свою знаменитую вспыльчивость.

— Комфортно и в полной безопасности! — взвизгнула она. — Кто же так начинает семейную жизнь? Вот если бы ты сказала: «Мне с ним некомфортно, и я не чувствую себя рядом с ним в безопасности», это был бы другой разговор. Замужество — это своего рода приключение. И лишь когда вырастут ваши дети, а вы с мужем состаритесь, только тогда придет время чувствовать себя комфортно и в полной безопасности.

— А я-то думала, что ты хочешь видеть меня счастливой, — сухо заметила Энни.

— Но не с человеком, который годится тебе в отцы! — завопила Дот. — Ах, вот оно что! — На ее вытянутом лице вдруг забрезжила осенившая ее мысль, и тетушка стукнула кулаком по подлокотнику дивана. — Так вот оно что, да? Наш Кен никогда не был хорошим отцом, правда? Ты просто ищешь человека, который мог бы тебе его заменить, а Лаури Менин как нельзя лучше подходит на эту роль.

— Да ты просто начиталась газетных статей, тетушка Дот. — Энни изо всех сил старалась не вспылить. — Можно подумать, что ты доктор Фрейд.

Дот обрушила гнев на Лаури.

— Он не имел права просить руки у впечатлительной девушки! Я расцарапаю ему лицо, когда увижу в следующий раз.

— Если ты сделаешь это, я больше никогда не буду с тобой разговаривать!

— О, милая! — Лицо Дот исказилось от боли. — Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я счастлива, счастлива с Лаури. И он ждал целых два года, прежде чем сделать мне предложение. Почему, по-твоему, он позволил мне самой выбрать все для его дома? Потому что всегда надеялся: однажды я буду там жить и все эти вещи станут моими, однако все это время он просто наблюдал за мной со стороны, позволяя мне наслаждаться жизнью. О, тетушка Дот. — Энни села возле тетушки и взяла ее за руку. — Я больше не впечатлительная девушка. Я взрослая женщина и хочу связать свою жизнь с Лаури. Пожалуйста, порадуйся за меня. Ты единственный человек на всем белом свете, чьим мнением я очень дорожу.

Дот, казалось, успокоилась.

— Полагаю, ты уже достаточно взрослая для того, чтобы прямо высказывать свою точку зрения, — сказала она, вздохнув. — Но как же насчет религии? Лаури ведь атеист.

— Да, но он был бы только рад, если бы наши дети воспитывались в католической вере. — Энни зарделась, подумав о том, что должно произойти перед тем, как они появятся на свет.

— А что говорит об этом Сильвия?

— Она говорит, что у меня крыша поехала. По ее мнению, Лаури самодовольный и скучный.