Сильвия и Эрик жили на Аппер Парлимент-стрит фактически как муж и жена с тех пор, как познакомились пятнадцать месяцев назад. Они собирались пожениться на Пасху.

— Привет, Энни.

Похоже, Эрику было скучно. Он взял у Сильвии бокал, а она обвилась вокруг него, уткнувшись ему в шею. Энни смутилась. Эта парочка не отлипала друг от друга, даже на людях. Эрик, заметно повеселев, лизнул ушко возлюбленной.

После короткого разговора, во время которого Сильвия и Эрик, не замечая остальных, смотрели друг другу в глаза, Энни извинилась, сказав, что ей надо идти, и ее тут же перехватил один из коллег Лаури по кооперативу.

— Лаури признался нам, что вы снова ждете ребенка, Энни, — произнес Фред Куиллен звонким голосом, который всегда звучал несколько странно для человека с телосложением борца-тяжеловеса. — Мои поздравления. И когда же он должен родиться?

— Где-то в середине июля. Саре к тому времени исполнится год и десять месяцев.

— То есть у них прекрасная разница в возрасте.

— Вообще-то мне хотелось бы, чтобы наши дети были погодками, но Лаури сказал, что нужно немного повременить.

Было трудно что-нибудь услышать из-за грохочущей музыки и гула несмолкающих голосов. Энни заметила, что Лаури, держа в руке бутылку, похоже, совершенно позабыл о том, что должен наполнять бокалы. Он был всецело поглощен беседой с Дот и Бертом и еще какой-то парой, состоявшей в лейбористской партии, чьих имен она никак не могла вспомнить. Энни еще раз извинилась, сказав, что ей надо пойти взглянуть на Сару, которая могла проснуться от шума. Она уже несколько раз заглядывала в комнату дочурки, но Сара безмятежно спала. Похоже, ее не разбудило бы даже землетрясение.

— Потрясающая вечеринка, Энни, — сказал Крис Эндрюс, когда она проходила мимо. Он болтал с ее сестрой и Клайвом Хоскинсом, и она на мгновение вспомнила, что именно его пьеса «Златовласка» пробудила в Мари желание стать актрисой.

Поднимаясь по лестнице, Энни увидела, как из ванной комнаты вышла Валерия. Она выглядела очень эффектно в переливающемся голубом атласном платье с разрезом в виде петли, закинутой за шею, и прической, по-новому уложенной сегодня днем. Энни почувствовала себя подавленной при мысли о том, что у Валерии уже двое детей, а у нее самой — только один ребенок. Келли Каннингхэм появилась на свет в июне, и ей сейчас было уже шесть месяцев.

— Ложная тревога, — сказала Валерия.

— Ты что-то сказала?

— Помнишь, я говорила тебе, что у меня задержка? Так вот, я готова была поклясться, что у меня только что начались месячные, но оказалось, что это ложная тревога. Похоже, мы с тобой вместе отправимся в родильное отделение. Кстати, ты случайно не видела Кевина?

— Нет, хотя будь здесь хоть дюжина Кевинов, я бы, скорее всего, этого не заметила. Я собираюсь побыть немного в тишине и спокойствии, с Сарой.

— Наверное, ты чувствуешь себя мерзко, да? — сочувственно произнесла Валерия. — Я испытывала нечто похожее, вынашивая Гари. Сразу начинаешь задаваться вопросом, почему это женщины хотят и дальше рожать детей, так ведь? — И с этими словами она сбежала по лестнице.

Сара спала в маленькой комнатке, расположенной в передней части дома. Обои здесь были кремово-желтые, украшенные узором из белой тесьмы. Малышка лежала на боку, не издавая ни звука. Энни поспешила проверить, дышит ли она, хотя уже миллион раз делала подобное и раньше. Она погладила кудряшки дочурки. Сара даже не шелохнулась, несмотря на то, что пол ходил ходуном, резонируя в такт музыки.

Энни чувствовала, как учащается биение ее сердца. Неужели все матери, глядя на своих маленьких чад, испытывают чувство безграничной любви вперемешку с беспокойством? Ей вдруг стало любопытно, исчезнет ли это чувство, когда дети подрастут. Интересно, испытывает ли Дот нечто подобное по отношению к своим повзрослевшим парням? У Томми и Алана были собственные семьи, закладные на дом, и им уже приходилось волноваться за свою работу. Майк ушел из «Инглиш электрик», отказавшись от этого вполне приличного места только для того, чтобы организовать свою поп-группу, которая так и не состоялась. Теперь же он работал в машиностроительной фирме, в которой, можно сказать, процветала «потогонная система». А младшие сыновья Дот еще только вступали во взрослую жизнь.

Вздохнув, Энни подошла к окну и подняла занавеску, чтобы посмотреть, по-прежнему ли падает снег. Хлопья, кружась, плавно ложились на землю, и тупик Хезер, весь окутанный белым покрывалом, выглядел так, словно сошел с рождественской открытки. Нарядные рождественские елки сверкали в окнах большинства жилищ. У некоторых домов, в том числе и у их с Лаури, были снаружи уличные фонари.

Энни собралась было задернуть занавеску, но вдруг заметила, как два человека вышли из дома Эндрюса и побежали в сторону ее жилища. Когда они приблизились, Энни почувствовала, как внутри у нее похолодело. Это были Кевин Каннингхэм и Лотти Эндрюс! Смеясь, они устремились по боковой дорожке и прошмыгнули внутрь через черный ход.