Такой сдержанности Джо от газетчика не ожидал.

– Тем не менее ваша публикация шокировала родителей всех пропавших детей.

– Полегче. Не надо так давить. Да, я не ангел, но совесть у меня есть.

– Главное, чтобы она не мешала вам идти к Пулитцеру.

– Смеетесь, а я говорил совершенно серьезно. Цель должна быть у каждого, и я взял на мушку самый большой приз. – Маквей подался вперед, глаза его заблестели. – И я уже иду к цели. Откуда мне было знать, что материал об охотниках приведет к разговору с самим убийцей? Это судьба.

– Судьба здесь ни при чем. Репортаж зацепил самолюбие убийцы, а ваше имя попало на глаза, – сухо сказал Джо.

– Так или иначе – неважно. Что случилось, то случилось, и теперь, когда он позвонит в следующий раз, у меня уже будет под рукой магнитофон и…

– Думаете, позвонит?

– А почему бы и нет? Я его выслушал. Он хотел высказаться перед публикой и получил такую возможность благодаря мне. – Маквей скривился. – Хотя, конечно, мерзость. Меня едва не стошнило.

– Но вы все вынесли ради премии.

– Я пытался задавать ему вопросы, но он не слушал. С другой стороны, я его не разозлил, не спугнул, так что, возможно, он позвонит еще. У многих репортеров с убийцами складывались особые, даже приятельские отношения.

– Я бы на это не рассчитывал. Он позвонил не только вам, но и на Си-эн-эн. Не думаю, что вы представляете для него что-то особенное.

Огонек в глазах Маквея потух, на лице отразилось разочарование.

– И все же я надеюсь. А пока постараюсь выжать из этой истории все до последней капли. Дадите свой комментарий? Было бы интересно знать мнение ФБР.

– Комментарии нужны мне. От вас.

– Заключим сделку?

Взаимовыгодная сделка всегда лучше угроз или применения силы. Джо согласно кивнул.

– Сказал ли он вам что-то такое, чего не сказал Эллен Бристоль?

Маквей покачал головой.

– Судя по тому, что я узнал от Слиндака, ничего. Несколько раз повторил, что называет себя Зевсом. Я думаю, что он хочет сделать из этого целую историю. Как, например, Убийца Зодиак или кто-нибудь вроде него. В тех деталях, что не касались непосредственно преступления, был не очень точен, а вот о самом убийстве говорил очень ясно.

– Вы узнаете голос, если услышите его еще раз? Вы отчетливо его слышали?

– Думаю, что узнаю. Голос был глубокий и ровный.

– Без акцента?

Маквей покачал головой.

– Трудно сказать. Он не южанин. Просто… американец.

– Очень ценная помощь, – язвительно заметил Джо.

– Извините. Я не специалист по дикции. Пока он говорил, я пытался сосредоточиться. Знал, что это важно. Но в результате – ничего. – Репортер остановился. – Впрочем, было одно… Дом.

– Что?

– Он упомянул, что вел наблюдение за домом Бристолей. Повторил это слово пару раз. Дом. Но только звучало оно не совсем так, как мы его произносим.

– В чем отличие?

Маквей покачал головой.

– Трудно сказать…

– А вы уверены, что он американец?

Репортер кивнул.

– Не было никаких различий, за исключением одного этого слова.

– Как бы вы оценили его эмоциональное состояние?

Маквей задумался.

– Возбуждение. Гордость. Говорил живо, быстро, напористо.

– Он говорил о других детях?

– Без конкретики. – Маквей прищурился. – Вы же были у Бристолей с Евой Дункан. С ней связывались?

– Нет.

– Жаль. Она – объект интересный. Все другие родители – обычные пары. Скучные. А тут молодая женщина с незаконнорожденным ребенком. Любопытно, зачем она приходила к Бристолям?

– Спросите у нее сами.

– Не могу. Пытался, но ее нет дома. Вы ее спрятали?

– Зачем мне это нужно? Ведь вы с коллегами не станете досаждать несчастной матери? Вы же говорили что-то о совести.

– Я ее найду, – негромко, но твердо сказал Маквей. – Такие истории выпадают раз в жизни, и Ева Дункан – часть ее. Не знаю, в какой она главе, но обязательно выясню.

– Хочу дать вам совет: оставьте ее в покое. Вы же не хотите иметь дело со мной.

Некоторое время Маквей молча смотрел на него.

– Не хочу. Но выясню. Рискну. – Он взял лежавшую на столе ручку. – А теперь моя очередь. Итак?

– Расследование ведет управление полиции Атланты. ФБР помогает, в том числе предоставляя все свои службы и ресурсы. Дело продвигается, и я надеюсь на скорый прорыв.