– Этот человек вообще-то родом из Танзании, но к нам попал из лаборатории одной фармацевтической компании, когда стал больше не нужен…

– А что они там делают с людьми «хуууу»? – перебил Саймон Каршимпа.

– «Хуууу» чего они там только с ними не делают, мистер Дайкс – однако все виды этой деятельности, боюсь, не слишком аппетитны. Эту особь, видимо, держали в большом вольере под открытым небом – а ведь вы знаете, люди не выносят жизни в таких условиях, – и в него, как и в других самцов, стреляли из ружей, заряженных шприцами с кокаином.

– С кокаином «хуууу»? Ради Вожака, с какой же целью «хуууу»?

– Хороший вопрос, я думаю, это делали в рамках некоего исследования наркотической зависимости. Людям очень не повезло – они наши самые близкие биологические родичи, поэтому на несчастных животных каких только исследований не проводят. Даже здесь, в зоопарке, мы ставим эксперименты – разумеется, как можно более по-шимпанзечески.

– Какого рода эксперименты «хуууу»?

На морде Саймона отразилось сильнейшее беспокойство. Он не то чтобы ожидал вот так сразу увидеть в вольере Саймона-младшего, но тем не менее образ утраченного детеныша не переставал преследовать его. Саймон внимательно вгляделся в темную комнату, где сидели люди. Будет просто жутко, невыносимо увидеть здесь знакомую морду, округлую челюсть, зубы с чуть неправильным прикусом, здесь, среди этих голых уродов. Детеныш вспоминался Саймону исключительно одетым, чаще всего в школьной форме. А если одеть этих людей, они будут выглядеть… как какое-то жуткое извращение, издевательство, вроде тех травести иных роликов про чаепитие, рекламы чая «Твайнингс» в пакетиках.

В воображении Саймона возникла и более жуткая картина. На ней голого, совсем раздетого детеныша побрили, прикрепили к его телу электроды, воткнули в его бесшерстые лапы шприцы. Перед глазами художника встал Саймон-младший, зараженный ВИШ, отравленный сибирской язвой; вот ему раздвигают веки и брызгают прямо на незащищенные глаза из пульверизатора каким-то дезодорантом для шерсти…

– «Хууууу» ну, разные, но мы ни в коем случае не делаем ничего такого, что могло бы нанести ущерб их здоровью. Нам интересно получить геномную карту подвидов человека. Одна из самых серьезных проблем – все люди разных видов, разведенные в неволе, спаривались друг с другом, так что мы имеем дело исключительно с гибридами. Понимаете, до последнего времени никто не знал, что существует несколько разных видов людей…

– «Хууууу» а какие, хотел бы я знать, между видами отличия? – вставил жест Зак Буснер.

– Шимпанзе-неспециалисту трудно отличить их друг от друга без подготовки, в частности потому, что они производят на нас такое жуткое впечатление – однако, показывая коротко, у них разные «уч-уч» цвета кожи, разные типы морд. Но тренированный глаз отличит их без труда. Впрочем, с нашей группой ничего не получится, это все гибриды, за исключением только одного. – Каршимп снова указал на Пассажира.

Шимпанзе немного посидели в тишине и беззначии, наблюдая за отсутствием активности в вольере. Большинство животных собрались на спальной полке, однако, в отличие от шимпанзе, не выражали никакого желания прикасаться друг к другу, просто сидели рядком, их параличные, негнущиеся задние лапы торчали вперед, как у скелетов, на лысых мордах никакого выражения, никакого намека на мысль. Двигались одни только детеныши, играли на площадке под полкой. Детеныши куда больше походили на шимпанзе. Они катались по соломе, подпрыгивали, свешивались с колец и турников, щекотали друг друга и бегали в догонялки.

Естественно, именно они и привлекали к себе внимание тех немногих посетителей, что в этот час находились в зоопарке. Зрители были просто а восхищении от человеческих детенышей и непрестанно жестикулировали про их необыкновенное сходство с детенышами шимпанзе. Саймон схватил Буснера за бедро и настучал:

– Если я еще раз увижу, как какой-нибудь шимпанзе обозначает их «милыми», то, боюсь, не выдержку и начну орать как резаный.

– Успокойтесь «грррннн», – отзначил Буснер, – правила хорошего жеста требуют, чтобы сначала мы позволили Каршимпу как хозяину показать нам свои владения, а уж потом приступить к делу. Придется потерпеть.

Тут внимание окружающих стали привлекать и два взрослых человека, почти полностью скрытые за ворохом соломы у дальней стены вольера. Видны были только голые ягодицы одного из них, ритмично поднимавшиеся и опускавшиеся, и задние лапы другого, совершенно порнографически обвитые вокруг торса первого. Собравшиеся, как один, показывали на это пальцами, но никто не мог догадаться, что происходит.

– Очень редкий случай, – пояснил Мик Каршимп, заметив, что Саймон пристально смотрит на двух людей, – они почти никогда не спариваются днем.

– «Хуууу» спариваются?

– Именно так, вы ведь, конечно, знаете, что люди обычно спариваются, только когда их никто не видит. Думаю, именно поэтому парочка решила спрятаться за копной. Самец ложится на самку сверху, а самка обхватывает его задними лапами за пояс. Зрелище, что и показывать, не из приятных…!

– Они занимаются этим уже сто лет! – щелкнул пальцами Буснер.

– Верно, верно, как вам, вероятно, известно, людям требуется порой вплоть до получаса, чтобы довести спаривание до конца, – и есть сведения, что в дикой природе половой акт иногда длится гораздо дольше. Никто пока не смог объяснить, почему это так.