Шрифт:
Саймон извлек пальцы из седалищной мозоли Джин и сел прямо, показав одновременно от своей морды и от морды Буснера:
– Джин, моя дорогая бывшая первая самка, я понимаю «хуууу», для тебя это очень тревожно, и видит Вожак, для меня тоже, но так или иначе, в моей «хуууу» болезни, припадке, есть один элемент – я твердо, абсолютно уверен, что у нас с тобой было три детеныша, а не два. Джин, ты можешь «хуууу» хотя бы предположить, отчего мне так кажется «хуууу»?
Сначала Джин Дайкс, казалось, просто проигнорировала странный вопрос, разглядев лишь знаки «видит Вожак», на которые немедленно и отзначила, со всей силы ударив экс-вожака по морде.
– «Иииик!» – взвизгнул Саймон.
– «Врраааа!» – зарычала Джин и показала: – Саймон, я думала, ты отучился поминать имя Вожачье всуе. Помни Евангелие: в начале был знак, и знак стал плотию [166] «хууууу».
Саймону хватило ума не отвечать на атаку; он поклонился Джин и щелкнул пальцами:
– Прости меня «хуууу», я не имел в виду ничего плохого, но все-таки, Джин, этот третий детеныш «хуууу»? Куда он делся? Почему у меня такое странное воспоминание «xyyy»?
166
Ин., 1:1, 14.
Джин Дайкс не знала, что и показать:
– «Хуууу» право же, я в самом деле не понимаю, как так может быть, Саймон. Разумеется, я-то всегда хотела третьего детеныша после того, как отняла от груди Генри, но ты «уч-уч» настаивал, что тебе нужно сосредоточиться на твоих «уч-уч» картинах…
– Джин, «гррууннн» я правда не хочу тебя прерывать, но детеныш, о котором я показываю, старше Генри и моложе Магнуса, ему сейчас лет семь. И еще, Джин, я помню этого детеныша как человеческого «хуууу».
Буснер тем временем играл задними лапами с Джин Дайкс в ладушки и, улучив момент, настучал ей по ступням:
– Пожалуйста, миссис Дайкс, я понимаю, эти жесты совершенно абсурдны, но будьте так добры, уважьте своего экс-вожака, в последние дни его состояние так кардинально улучшилось…
– Человеческий детеныш «хуууу»? Лет семи… – Ее пальцы замерли, и вдруг в зеленых глазах вспыхнул огонек. – «Хи-хи-хи-хи» человеческий детеныш! Саймон, прости меня, но ты прав, у нас «хи-хи-хи» был, правда был человеческий детеныш…
– Что?! «Хууууу!» Что, что ты показываешь, Джин «хуууу»? – Экс-художник вскочил на задние лапы, вздыбил шерсть, всем своим видом показывая, что без крови может не обойтись.
– Саймон, пожалуйста, «хууугрррнн» успокойся. Да, у нас был человеческий детеныш, мы его удетенышили…
– Удетенышили «хуууу»?
– Да, «хи-хи-хи» именно так, он жил в зоопарке, в Лондонском зоопарке. Ты удетенышил его по просьбе Магнуса и Генри. Это часть программы по сохранению разнообразия фауны – «На страже жизни», кажется, так ее обозначают. Ты ведь помнишь, детеныши очень любят животных, и вот ты подумал, что им будет неплохо иметь «грррннн», так показать, собственное животное, с которым они могли бы играть и общаться. Ты всегда был хорошим вожаком, вот и сделал все для Генри и Магнуса, почетверенькал куда нужно, подписал бумаги и стал спонсором этого животного, молодого самца лет семи от роду…
– А какое имя, – снова перебил Саймон свою экс-первую самку, – какое имя я дал этому человеческому детенышу, Джин? Мы его вообще как-то обозначали «хууу»?
– Ну, ты решил, что имя ему должен дать Магнус, потому что ты хотел, чтобы именно он им занимался. И, насколько я помню, он действительно дал ему имя, мне удивительно, что ты не…
– Почему «хуууу»?
– Ну как же, потому, что это была наша групповая шутка, ты и детеныши хихикали по этому поводу с утра до ночи. Видишь ли, когда вы с Магнусом пришли в зоопарк посмотреть на него, он что-то сделал себе с шерстью на голове, и она стала точь-в-точь похожа на твою, дорогой мой экс-вожак, так что Магнус сразу обозначил его… Саймон.
Через несколько часов на Редингтон-Роуд прибыл документалист Алекс Найт. Экс-группа Саймона как раз собиралась домой. Подчетверенькав по дорожке к двери, телепродюсер умордозрел группу из примерно двадцати взрослых и детенышей, занятых гигантской прощальной чисткой. Он даже не стал кланяться никому из присутствующих – все были так поглощены друг другом, что все равно бы не заметили, – а сразу включил камеру. И с этого дня камера работала непрерывно много недель, такими интересными оказались для оператора сцены из жизни д-ра Буснера и его необычного пациента.
– «ХууууГраааа», – в последний раз проухал Саймон, когда две крохотные задницы исчезли было за поворотом на Фрогнол. Магнус и Генри замерли, обернулись и проухали на прощание:
– «ХуууууГраааа!»
Два фальцета скальпелем разрезали послеполуденный туман английской осени.
Саймон повернулся к сидящему на пороге Буснеру:
– Ведь я увижу их снова, Зак «хуууу»? И скоро, правда?
– Разумеется, разумеется, Саймон, воссоединение прочетверенькало великолепно, просто великолепно. Вы сами видели, какое участие проявила ваша экс-гтервая самка и как счастливы были ваши детеныши почиститься со своим вожаком. А Энтони Бом, Дерек и как обозначают того третьего самца «хууу»?