— Хорошо.

Уже открывая входную дверь, Ясенев услышал, как Уфимцев накручивает диск телефона.

Алексей исписал лист с двух сторон мелким почерком. Рассказ захватил его с головой. Он словно снова переживал страшную ночь. Ночь, в которой был труп майора Поручика, три фигуры с автоматами и огромный черный пес. Ночь, в которой царил всемогущий, словно злое божество, убийца-капитан. В своем повествовании Алексей дошел до схватки у реки и прекратил писать. Совершенно автоматически, не думая о том, что делает, он принялся грызть кончик ручки, глядя в зарешеченное окно, за которым яркий солнечный день разбавился отчетливыми бледно-серыми тенями. Подступал вечер.

Справа, видимо, с одной из боковых улочек, появился Ясенев. Алексей видел, как он пересек площадь, затем сбавил шаг, словно раздумывая, свернул и зашагал к промтоварному магазину. Толкнув массивную стеклянную дверь, сержант скрылся внутри.

Алексей встал и прошелся по кабинету. Без всякой цели, просто так, чтобы размяться. Остановившись у окна, он снова посмотрел на улицу. В это мгновение до него и донесся отдаленный глухой рокот. Алексей насторожился. Этот звук не предвещал ничего хорошего. Сердце вдруг пустилось в неровный галоп, подкатило под самое горло. С каждой секундой звук нарастал, становясь все более чистым и отчетливым. Вертолет, должно быть, уже шел над поселком. По басовитому, мощному гулу турбин Алексей узнал «Ми-24». Тот самый, что доставил троицу автоматчиков и собаку на аэродром прошлой ночью. Алексей нервно оглянулся. Дверь по-прежне-му была заперта. И Ясенев все не вышел из универмага.

И вдруг он все понял. Сержант специально запер его. Вызвал убийц и удалился, давая людям Сулимо возможность расправиться с ним. Хотя, наверное, сам Ясенев и не желал ему зла. Возможно, тот, кто стоял выше убийцы-капитана на этой длинной таинственной лесенке, сделал так, что милиция обязана была известить штаб округа или какое-то конкретное лицо в том случае, если беглец объявится в одном из таких вот городков. Похитители самолетов, несомненно, понимали, что не смогут контролировать все города и поселки, но они понимали также и то, что рано или поздно Алексею придется выйти к населенному пункту. Раненый, уставший, голодный и замерзший, он будет вынужден искать убежища.

Тот, кто находился на самой вершине черной лестницы, знал, в каком состоянии находится Алексей, и сделал свой ход. Точный и безошибочный.

Вертолет шумел уже над самой крышей. Алексей наклонился к стеклу и посмотрел вверх. Тяжелый, массивный «Ми-24» с красной звездой на борту прошел совсем низко, метрах в семидесяти от земли. На мгновение геликоптер завис над площадью, а затем резко накренился и уплыл влево. Небольшие снежные вихри еще несколько секунд гуляли по площади, а затем улеглись, успокоились.

Рокот винтов постепенно отдалялся. Вышедший из дверей магазина Ясенев тоже посмотрел вслед вертолету, а потом неторопливо зашагал через площадь. Он шел спокойно, как человек, которому не о чем волноваться. Для него весь мир умещался в границах одного крохотного городка. Вселенная в миниатюре. Уютная, тихая, без катаклизмов и бурь. Разве мог сержант представить себе отряд убийц, вооруженных автоматами, если самая большая беда, случавшаяся когда-либо в его умиротворенном мирке, — это двухдневное отсутствие пива жарким летом после праздников.

«Ну, быстрее же, быстрее!!! Торопись, пока не появились ОНИ!!!»

Алексей вдруг разглядел вытянутые в трубочку губы Ясенева. Сержант что-то насвистывал себе под нос. Вот он поднял взгляд, столкнулся с встревоженным взглядом задержанного, и свист мгновенно оборвался. Лицо Ясенева стало серьезным и непроницаемым. С него словно стерли всякое выражение, как стирают со школьной доски написанную кем-то чепуху. Правда, сержант вроде бы чуть-чуть ускорил шаг.

Ясенев вошел в отделение, шумно хлопнув дверью, крякнул с мороза, постучал сапогами о деревянный порожек, стряхивая едва заметный снег, — не хотелось грязь разводить, — и направился к конторке.

— Пообедали? — кривовато ухмыльнулся Уфимцев.

— Борщ отвратительный, лучше возьми рассольник.

— Возьму, Жек, возьму, — Уфимцев продолжал загадочно усмехаться с таким видом, что Ясенев тут же понял: сейчас приятель скажет какую-нибудь гадость. — А Богдан где?

— Домой зашел, сейчас подойдет.

— У тебя-то что? Дозвонился?

— Дозвонился, — Уфимцев кивнул. — Обвел тебя твой летун вокруг пальца. Никакой он не летчик, дерьмо драное. Тоже мне, капитан. У него же на морде написано: он такой же летчик, как я — сивый мерин.

Ясенев внимательно наблюдал за ним:

— Короче, Уфимцев.

— Ну, во-первых, никакой пропажи самолетов не зафиксировано, чтобы ты знал. Был у них несчастный случай, и как раз вчера. Но оба летчика погибли.

— Где? — жестко спросил Ясенев.

— Над Грозным, — усмехнулся Уфимцев. — Но там, говорят, ничего загадочного. Сейчас как раз комиссия работает. Вроде бы уже во всем разобрались.

— С кем ты разговаривал?

— Заместитель начальника штаба округа по личному составу подполковник Сивцов.