— Ир, задумался, честно, — развел руками Максим. — Знаешь, как-то так получилось…

— Ну правильно, — женщина поджала губы.

Максим вдруг подумал, что обидел ее. Конечно,

она ждала его, приготовила ужин, а он со своими делами.

— Не обижайся, — пробормотал Максим виновато. — Ну честно, задумался крепко.

Она вздохнула, покачала головой и произнесла с укоризной:

— Тебя этот солдат за два дня в гроб вгонит. Ладно, ешь давай, горе луковое. Угораздило же меня выйти за тебя замуж. Все время работа. На работе — работа, дома — работа.

Максим только развел руками.

— Ладно, ешь, — кивнула жена и улыбнулась.

Алексей увидел впереди приземистое здание кассы, а за ним еще какую-то постройку барачного типа. У крыльца стояла голубая «копейка» [17] , и парнишка лет шестнадцати-семнадцати ковырялся в двигателе. Метрах в пяти от него, посреди гравийной площадки, возвышался колодец. За ним — ряд голых кустов, насыпь и платформа, на которой Алексей приметил несколько фигур: дородную тетку с сумками, чуть подальше — молодого мужчину в стильном пальто и ондатровой шапке, стоящего прямо под фонарем, в пятачке света, и еще какую-то тень, реальную, но плохо различимую в сумерках.

Уже выскочив на финишную прямую, Алексей услышал слева ровный, мерный гул электрички и припустил еще быстрее. В ту же секунду прямо за спиной, в сером небе, послышался рокот винтов. Характерно свистящий, монотонно раскатистый. «Ми-24» с высоты в полсотни метров высматривая жертву единственным циклопьим глазом-прожектором.

Боясь поскользнуться, но не в силах сдержать собственное любопытство, Алексей оглянулся как раз в тот момент, когда на перекрестке возникла фигура бегущего человека. Высокого плечистого парня. Сердце у Алексея екнуло. Убийца бежал, придерживая развевающиеся полы пальто. С прижатыми к телу руками выглядел он неестественно, механически-жутко.

Заметив беглеца, преследователь еще ускорил шаг и рванул из-под полы оружие. Расстояние между ним и жертвой было не меньше сотни метров, да и света на этой кривой узкой улочке оказалось не так много, как хотелось бы убийцам. Поэтому стрелять прицельно Широкоплечий молодчик не смог бы. Впрочем, Алексей тут же сообразил, что прицел тому и не нужен. Он просто влупит очередь от бедра веером. И если хоть одна пуля попадет в цель, если Алексей замешкается, то все. Даже не минуты, а секунды его жизни будут сочтены.

Скорее повинуясь инстинкту, чем голосу рассудка, Алексей открыл рот и заорал что было сил:

— Слышь, пацан, электричка далеко?

Парнишка у машины недоуменно выпрямился, оглянулся и крикнул в ответ:

— Рядом уже.

Алексей поднажал. Он чувствовал себя чертовски плохо, если не сказать хуже — погано. В висках стучало. Виной тому была не только усталость, а еще и рана в плече. Рана, в которой, казалось, сидело некое живое существо. Оно дергалось, раздирало мышцы и впивалось остренькими зубками в суставы.

Алексей увидел, как электричка быстро выползает из-за поворота, метрах, должно быть, в девяноста от платформы. Если он не споткнется, пролетит через площадку, штурмом возьмет насыпь и рельсы, проскочит под платформой и выберется с другой стороны, то вполне может успеть. Дверь закроется, электричка тронется, а убийцы останутся за спиной.

Рокот вертолета стал громче. Железная стрекоза вынырнула из-за домов, из-за деревьев и пошла боком, словно примериваясь для броска. Мощный луч осветил площадку, паренька, согнувшегося над своей «копейкой», и Алексея, давая возможность широкоплечему здоровяку прицельно выстрелить. Но тот мешкал, и Алексей понимал почему. Убийца видел и парнишку у машины, и людей на платформе. Сейчас он, вероятно, решал, стоит ли идти на риск и открывать пальбу.

Вертолет завис, подрагивая, выслеживая лучом прожектора неряшливую фигуру. Мальчишка-автолюбитель выпрямился и задрал голову кверху. Алексей увидел его изумленное лицо, приоткрытый рот и завороженные, с каким-то детским восторгом наблюдающие за винтокрылой машиной глаза. Пассажиры на платформе тоже как один уставились в небо.

Его грызло желание обернуться и увидеть, что делает широкоплечий боевик Сулимо. Но если бы он обернулся, то обязательно чуть-чуть сбросил бы скорость. А это «чуть-чуть» теперь решало все. Электричка, увлекая за собой белесый хвост легкой поземки, уже подкатывала к станции, и Алексей, захрипев, отчаянно, по-звериному рванул через насыпь, едва не угодив ногой в предательски засыпанную снегом дренажную канаву. Он чудом заметил платформу как раз в тот момент, когда колеса локомотива промчались в сантиметре от его ног. Он представил себе матерящегося машиниста и насмерть перепуганного помощника. Задыхаясь от боли в плече, Алексей на четвереньках прополз по камням, перемазавшись в дерьме, пыли и мазуте, выбрался на воздух, уцепился за бетонную плиту и попытался вскарабкаться на платформу. Он напряг мышцы и вдруг понял, что подтянуться ему не удастся. Сил не осталось.

Вертолет могучим бронированным жуком висел в вечернем небе. Помертвевший Алексей стоял в ярком пятне света на рельсах, вцепившись ледяными пальцами в край платформы. Люди, сидящие в геликоптере, ждали, сумеет он запрыгнуть в вагон или нет. Чья-то рука вдруг ухватила Алексея за запястье и втянула наверх. Все еще не веря в чудесное спасение, тот стоял на платформе, боясь пошевелиться.

— Спасибо, — только и сумел пробормотать он.

Мужик в стильном пальто, оказавшийся неожиданным спасителем, буркнул: