Тонкий клинок через всю комнату полетел в грудь Фарона. Он отчаянно метнулся в сторону, и оружие вонзилось в его левую руку. В первый момент маг не почувствовал укола, а потом вспыхнула боль.

Нужно было что-то предпринять, иначе рапира освободится и нападет снова. Он правой рукой схватился за клинок, и тот порезал ему ладонь.

В то же самое мгновение Грейанна отбросила одеяло, схватила булаву, лежавшую рядом с креслом, и бросилась в атаку.

Фарон еле-еле увернулся и сам кинулся вперед, врезавшись в нее плечом. От неожиданного толчка она отступила на шаг, а потом засмеялась и вновь пошла к нему.

Жрица с полным основанием полагала, что с раненой, повисшей левой рукой и правой, занятой удерживанием рапиры, маг не сумеет метнуть нужное заклинание, способное помешать ей.

Потихоньку отодвигаясь от Грейанны, он выпустил оружие из окровавленной руки и начал колдовать так быстро, как способен это делать только настоящий Мастер.

Клинок, выдергиваясь из раны, причинял постоянную боль. Наконец, освободившись, он перевернулся в воздухе и нацелился Фарону прямо в сердце.

Пять ярких стрел магической силы сорвались с пальцев его правой руки и попали в Грейанну. Она коротко всхлипнула и рухнула рядом с креслом. В то же мгновение рапира замерла, а затем со звоном упала на пол.

Фарон осмотрел Грейанну, убедился, что она действительно мертва, проверил собственные раны. Ничего, порция исцеляющего снадобья залечит их.

— Благодарю тебя, сестрица, — произнес он, — за такой впечатляющий эпизод. Когда я отправлюсь спасать наш любимый Мензоберранзан, это будет наполнять мое сердце радостью.