— Что ты имеешь в виду?

— Ты только подумай! Почему в прошлом месяце так много мужчин осмелились бежать из своих семей? Да потому, что они каким-то образом заметили, что гнев жриц представляет собой уже гораздо меньшую угрозу.

— А служительницам Ллос, — подхватил Рилд цепочку аргументов, — не терпится схватить их, потому что они хотят знать, каким образом беглецы узнали о Молчании Владычицы, если это можно так назвать. Если все эти мужчины осмелились удрать, то, возможно, они знают об этой проблеме даже больше женщин!

— Логично, — согласился Фарон. — Но жрицы не смогут это выяснить и исправить положение, пока кто-нибудь из них не попадет на дыбу, не правда ли? И они против того, чтобы Громф занимался их поисками, потому что…

— …потому что не хотят, чтобы он узнал то, что известно беглецам.

— Отлично, ученик. Мы еще сделаем из тебя логика.

— Ты думаешь, Архимаг уже знает, что жрицы утратили свою силу?

— Голову даю на отсечение, но он с ними заодно. Громф, видимо, считает, что удравшие могут знать гораздо большее.

Рилд кивнул:

— Да, ситуации могут быть разные — нужно предусмотреть любые возможности.

— Если наши предположения верны, то понятно, почему в «Бриллиантовой шкатулке» было столько народу и при этом многие избиты и столь агрессивно настроены. Мужчины очень хорошо чувствуют, когда женщины теряют силу и становятся уязвимыми. Сознательно или нет, но они, женщины, беспокоятся, как бы не потерять контроль, а значит, и власть в своем доме.

— Это я понимаю, — согласился Рилд.

— Еще бы, конечно понимаешь. Эта гипотеза учитывает все имеющиеся факты, поэтому она вполне убедительна.

— А как объяснить уменьшение товаров на базаре?

Фарон сузил глаза, задумавшись, а потом рассмеялся:

— Знаешь, даже гению трудно возразить на такие мелкие придирчивые замечания. Хотя на самом деле ты прав. На первый взгляд Молчание не объясняет сокращение торговли, но все остальное так сходится, что я все-таки верю: мысль правильная. Я тебя убедил?

— Меня? Может быть, но ощущение возникло двойственное… В этом нелегко разобраться, и потому трудно принять эту идею. Единственная истина заключается в том, что народ Мензоберранзана всегда принадлежал богине Ллос. Все, что есть в пещере, существует потому, что так пожелала она, а могущество ее жриц — та основная сила, которая поддерживает и хранит наш мир, а заодно и нас самих. Если она отвернется от города или еще каким-то образом будет утрачена для нас, то… — Тут Мастер Оружия развел руками.

— Это огорчает и тревожит, но, можно допустить, открывает и некоторые возможности.

Теперь Рилд внимательно заглядывал в ножны, потом накрутил тряпицу на конец меча и стал чистить их изнутри.

Воин спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, давай, шутки ради, рискнем поверить, как сделали Громф и Совет. Допустим, что беглецы могут объяснить, почему Ллос отказала городу в покровительстве. Допустим, что мы с тобой найдем их и узнаем причины. Наконец, допустим, что мы можем каким-нибудь образом использовать эти сведения с пользой для себя.

— Слишком много этих «допустим».

— Пожалуй. Очевидно, моя мысль уже работает свободно и бесконтрольно. А еще у меня есть предчувствие, только предчувствие, что если два мастера Академии одержат такую невероятную победу, то тем самым завоюют достаточно власти и смогут заручиться дружбой демона Сартоса. Ты же хотел, насколько я помню, найти для нас какую-нибудь выгоду.

— Твоя сестра может найти нас первой. Один раз она уже это сделала. Ты по-прежнему считаешь, что нам не следует убивать ни ее, ни кого-либо из ее свиты?

— Хороший вопрос, — вздохнул Фарон. — Они были вооружены сильной магией. Подозреваю, что в кожаном мешке хранилось немало средств для вызывания смертоносных тварей.

— Почему же в таком случае Грейанна не бросила их всех на нас?

— Возможно, потому, что, не владея больше личной силой, она стремилась сберечь хоть какие-то ресурсы. Увы, в следующий раз сестрица может не поскупиться.

— Так что же что нам делать?

— Ну, ты прекрасно знаешь, что на самом деле я хочу убить Грейанну. И всегда хотел. Просто было бы предусмотрительнее уклоняться от встреч с ней. Если же избежать этого не удастся, то мы сделаем все, чтобы выжить. Для начала необходимо убрать Релонора. Подозреваю, что именно он определил наше местонахождение с помощью особой магии.

— Ты можешь защитить нас от нее?

— Кто знает. Во всяком случае, намерен попробовать. Оставайся на месте, где есть, и ничего не говори.

Фарон поднялся и полез в карман.

На озере послышался громкий всплеск. Орк на плоту что-то хрюкнул своим товарищам, и они приготовили зазубренные остроги.

Когда Дирсинил взялась за дверную ручку, под повязкой заныл обрубок ее мизинца. После битвы с демоном-пауком Квентл тут же вновь занялась прогульщицами, требуя, чтобы они сами себя наказали. Это свидетельствовало о хладнокровной и педантичной натуре. Дирсинил восхищалась подобными качествами, но от этого ее ненависть к наставнице нисколько не уменьшалась.