– Мы видели твои супер-баннеры. Ты неплохой логик, – заметила Люция, подловив меня во время матча по чоугану.

Естественно, для всех зрителей она оставалась правоверной дамой во всем белом, с закрытым лицом – это было заметно по мимолетной реакции окружающих. Мне же эта пери явилась в европейском прикиде. По всему видать, предложение у нее было серьезным.

– Поди прочь, красавица, я увлечен состязанием! Это было в прошлом году.

– Продай код, любимый, и угодишь Аллаху.

– Разве ж тот, над которым оправдалось слово наказания… разве ж ты спасешь тех, кто в огне? – горько возопил я.

(39:20. – Прим. мутакаллима издателя.)

– Еще бы. Нет такого прегрешения, каковое не могла бы искупить истовая молитва и славные деяния во хвалу Аллаха.

– Ты согрела мне душу. А то уж я решил, что гореть мне в преисподней синим пламенем. Гляди, гляди, какой отменный пас!

– Не отвлекайся, шаир.

– Разве даром оплатил я свой трафик? Насладись же и ты, пери, состязание краснооких коней и мускулистых воинов.

– Танк, прекрати пороть чушь, иначе я пну тебя промеж ног.

– Если это откроет врата к нашей пламенной близости – изволь. Хотя лучше не стоит. Слушаю тебя, о назойливая дева.

– Знаком с мысле-вирусами?

– С теми богомерзкими поделками криворуких умельцев, что наводняют наши мозги проклятиям в их адрес? Несомненно.

Она пару минут размышляла над глубинным смыслом моей сентенции, затем отрицательно помотала головой.

– Мало меняется человек в своей жизни, – печально сообщила Люция. – Что затвердил в детстве, услыхал от предков, что впитал с молитвой муллы и вместе с пивом в баре, то и влачит за собою, будто павиан – хвост. Убеждения! Многих ли зимми ты обратил в истинную веру за свои двадцать с малым лет? Так и прозябают в безбожии, ни в Аллаха, ни в шайтана не веруют.

– Свобода совести – слыхала о таком понятии?

– Никто и не отрицает ее значения. Но взгляни на проблему в другом ракурсе: близким якобы людям (а на деле врагам Бога) позволено формировать мировоззрение ребенка и вообще человека, даже наставлять его (или ее), а познавшим истину – нет. Справедливо ли?

– В акциях протеста не участвую… О, гол забили!

– Да послушай же, дуралей.

Я хотел обидеться, но цепкая ручонка Люции прихватила меня за коленку, и язык застрял в глотке. Пожалуй, у этой девы на уме что-то более стоящее, чем банальная проповедь. Или стоящее? Пришлось срочно почесать в ухе и напыжиться, чтобы Див похоти прижал хвост и заткнулся.

– Вещай, пери, – просипел я. – Сколько чего и почем, чем это мне грозит, как быстро я пожалею, что заговорил с тобой, ну и все такое. Не зря ведь ты п-баннеры упомянула?

И прелестная Люция поделилась задумкой башковитых членов общины. Во-первых, я должен был встроить в программный код п-баннера модуль распознавания веры. Она даже подсказала, на какие ориентиры следует направить взор. Сейчас я помню только наличие виртуального муэдзина в компе, который связан со всей системой отправления таинства по всей стране. Если его нет – человек наш прямой клиент. Были еще какие-то заморочки, но в мемори-файлах их не сохранилось.

– Шиитов тоже окучивать собрались? – полюбопытствовал я. – Скажем, если кто-то гибель Хусейна отмечает, а день ранения Али – нет. Или 1-е Шавваля для него ничто, а 20-е Сафара – самый траурный день?

– Чепуху несешь. Довольно и одной проверки, любой на твой выбор. Хоть день кончины Фатимы, пожалуйста. А лучше день смерти Пророка, разумеется, тут уже нипочем не ошибешься.

Так она цинично рассуждала. Точнее, так замыслили ее общинные боссы, и любой иноверец или даже шиит, прознай он о замысле этих правоверных, встал бы на дыбы и затрубил тревогу.

По-моему, они все там сошли с ума – так я думал. Но деньги мне всегда были нужны. Как и всем остальным жителям планеты.

Допустим, муэдзин имеется и бдит за соблюдением канона, возглашает время молитвы, предупреждает о предстоящих празднествах и днях поминовения. Тут наступает вторая фаза: внедриться в блок настроек и выяснить, какие даты особо чтит пользователь, а какие на втором месте. В чем он расходится с суннизмом, короче.

– Запарюсь все эти проверки нанизывать, – огорчился я и заскучал. – На хрена?

– Я еще не все поведала. Да не кипятись, рутинную работу за тебя другие правоверные замутят! Ты все это в тело баннера внедри, а уж прочее не твоя забота. За то обещаем тебе тысячу реальных дирхемов, брат.

– Не хочу быть тебе братом, – лукаво намекнул я. – А хочу быть другом сердечным, негой обласканным.

– Все возможно… Ублажи общину, и воздастся.

Много они процедур напридумывали, мучительно вживлял я их в тело несчастного п-баннера. До того бедолага распух, что уже на полезную программу стал походить, только суть не поменял – как был рекламным модулем, так и остался.