Гошка оглянулся. У итээровской палатки, опершись на черенок лопаты, стоял Женька и внимательно, весь напряженный, смотрел на него.

— Ладно, Хохлов, твоя взяла, — повернувшись к бригадиру, вроде бы сдался Гошка. — Только объясни ребятам, шустряк, за сколько дней доведешь их до Лены.

— Гляди-ка, — оторопел Васька. — Оскорбляет.

Хохлов повел белесыми глазами, ответил Гошке:

— За день доведу. Летели сюда — приглядывался. Сорок километров, не больше.

Гошка утер повлажневший лоб, тяжело выдохнул воздух.

— Ну, дура-ак, — сочувственно протянул он. — Через горы идти надо, а там снег на перевалах почище, чем здесь. И речкой не пройдешь, там они повздувались, быка свернут, а если где наледи, так это ловушки. Соображать надо.

Васька, открыв рот, изумленно смотрел то на Гошку, то на Хохлова.

— И ты ему не врежешь, бугор? — он подтолкнул бригадира. — Дурака спустишь?

Хохлов надвинул ему шапку на глаза, уставился в далекую отсюда долину, задернутую густым сизым маревом.

— А что тут соображать? — он приузил глаза. — Мы посоображали уже и решили, верно, ребята?

— Дойдем, — неуверенно прошумели рабочие. — Хаживали.

— Сорок-то километров осилим.

— Не сорок, хлопцы. — Гошка повернулся к женской палатке, громко позвал: — Тамара!

Она тут выбралась наверх, придерживая у горла отвороты голубой куртки.

— Принеси на минуту планшет, — попросил Гошка и повернулся к Хохлову. — Тайгу на горло не возьмешь, пережует и выплюнет.

Подошла Тамара, протянула планшет.

— Ну, кто с топографией знаком? — Гошка оглядел рабочих. — Нате, прикиньте, сколько верст вам ломать до Лены. В сантиметре — десять километров, мозгуйте.

Нахмурясь, Хохлов взял карту. Канавщики с интересом обступили его. Гошка сунул руки в карманы, подмигнул Тамаре, мол, пусть подсчитывают, авось образумятся. Она поняла его, одобрительно прикрыла глаза.

— Наврано все. — Хохлов сложил карту, вернул Гошке. — Летели всего час, а тут… Мало ли чего можно на бумаге напороть.

— Кругом обман, ну ты скажи! — Васька облизал вспухшие губы. — Даже в картах!

— Смотря в каких, — вставил Николай.

Гошка насмешливо оглядел Чифириста.

— Нет, Вася, не обман. — Он поправил ремень тозовки. — Ближний путь — сто пятьдесят, а не сорок. Столько и бывалый таежник в эту пору не осилит, да и рисковать не станет. Так что прошу вас, бросьте валять дурака.

— Чего-то уж больно много, если не врет, — шаря в затылке, засомневался Васька. — Сто пятьдесят?.. Ого! Это сколько же кружек чифиру выжрать надо, чтоб дотопать?

Он ошалело заводил глазами. Рабочие заулыбались.

— Ну-у, влипли бы! — с отчаяньем проговорил перебинтованный и сплюнул себе на сапог.

Гошка отдал планшет Тамаре. Рабочие дружески смотрели ей вслед, будто она уносила от них навязанную им беду. Стояли не шевелясь, отбросив на снег короткие синие тени. Солнечные лучи гвоздили сугробы, от них, изноздренных, поднимались курчавые дымки испарений, и дальние гольцы за ними сизо дрожали.

— Возьми, пожалуйста, — перебинтованный снял очки, наугад протянул Гошке. Он взял их, сунул в карман.

— Ребята, давайте начинать что-нибудь делать, — проталкиваясь к Гошке, заговорил Николай. — Вон Верка, когда уж просит пол настлать. Сходим в долину всей оравой за жердями, за час нарубим.

— Вот это по уму! — весело поддержал Гошка. — И палатку окопайте, а то скоро вода попрет, будете плавать, как в аквариуме. Шевелись, братва.

— Ну так берем топоры — и айда?.. — Николай обернулся к канавщикам, но наткнулся на иронический взгляд Хохлова, замолчал.

— Чо припух, агитируй, — просипел Васька и покрутил тонкой шеей в раздольном вороте телогрейки. — Навялился рубить — валяй руби. — Он покосился на Хохлова. — Может, за усердство бригадиром поставят.

— И пойду! — отрываясь от глаз Хохлова, выкрикнул Николай. — Кто со мной? — Он нагнулся, выдернул из коряги воткнутый топор.

— Лоб здоровый, один справишься, — обронил в тишине Хохлов, и никто из рабочих не стронулся с места. Они только переглянулись и тут же отвели глаза, потупились. Николай один пошел вниз. Шел он неуверенно, криво переставляя ноги, и, чем дальше отходил от товарищей, все замедлял и замедлял шаги. Гошка краем глаза наблюдал за канавщиками, ждал, чем все кончится. Видя, что его взяла, Хохлов пристукнул банками тушенки, насмешливо крикнул: