Женька с тяжелым 'Суоми' устроился у кустов. Недалеко присела на камень Шведова, трехлинейка в ее руках казалась какой-то пищалью непомерной. И зачем таких мелких в армию берут? Косички, глаза пустые, опухла вся от слез и комаров. Ну, воюют такие женщины на совесть, но всё-таки не надо бы...

Женька стал смотреть на опушку на другой стороне пляжика, слушать лес. Мешал водила: прошел на камни, пристроил ППШ, стеснительно отворачиваясь, стащил гимнастерку...

– Товарищ лейтенант, а вы, если не секрет, где воевали?
– негромко спросила Шведова.

– Да в Москве в основном. Специальность такая, тыловая. Ну, в командировках бывал. Харьков, Крым ваш...

– В Харькове вместе с Сергеем Вячеславовичем были? Он про вашу травму рассказывал.

– Небось, как я на бутылку сел? Так я не сел, только руку порезал.

На лице Шведовой мелькнула тень улыбки - Женька осознал, что старшине действительно девятнадцать лет.

– Товарищ подполковник приводил пример, как человек в рукопашной с эсесовцами лишь синяками отделывается, а битой бутылкой едва себе серьезную травму не наносит, - пояснила старшина.

– Да, поучительно, - Женька вздохнул.
– Только в рукопашной меня прикрывали, а от бутылки не догадались. Слушай, а у тебя сегодня первый был, да?

Шведова даже не глянула в сторону кустов, куда оттащили убитых финнов. Вяло отмахнулась от зудящей комариной эскадрильи:

– Первый. А что? Думаете, переживаю? Да я их за людей не считаю.

– Не в этом дело. Когда после боя отходишь, все равно колотить начинает. Думаешь, 'вот я его положил, а если бы наоборот?'

– Да мне оно...
– материлась Шведова не слишком умело, оттого и гадко получилось.

Женька промолчал.

– Виновата, товарищ лейтенант, - злобно сказала старшина.
– Бранюсь неуместно. Но вы-то тоже не сильно переживаете. С финном управились и только руки о песок вытерли.

Женька поморщился:

– Я попозже переживать начну. Глупо вышло. Стоял в одних трусах как дурак...

– Ну это...
– старшина замолчала - смотрела на шофера, что неловко полоскал гимнастерку. Тот стоял спиной: поясницу пересекали сползшие бинты с рыжими пятнами, а на левом боку зиял такой огромный шрам с сине-розовой, едва затянувшейся кожей, что Женьке стало не по себе.

Шведова вытерла рот ладонью, кашлянула и приказала:

– Младший сержант, ко мне!

Водила растерянно оглянулся. Женька повесил автомат на шею, полез на камни, отобрал у вояки мокрую гимнастерку:

– Шагай, давай. Нельзя себя так запускать.

Стоящий у воды Попутный опустил бинокль и печально сказал:

– Часовые из вас, как из меня Лидия Русланова . Автомат мне живо передал, товарищ лейтенант...

Гимнастерку Женька простирнул, водила пытался вякнуть, но старшина на него цыкнула. С бинтами она управлялась ловко, видимо опыт был. Бинтов тоже хватало - финны позаботились.

Замерзший Коваленко выбрался на берег, жмурясь подставлял спину солнышку.

– Промерил, там глубина метров двадцать пять. Для меня многовато. Филлипинца бы какого, у них там племя баджау есть. Или, к примеру, японские ама...

– Да, нам здесь еще задубевших папуасов да самураев не хватает, - констатировал Попутный.
– Вот что, мы тут осмыслим, выводы сделаем, а ты, Евгений, пообщался бы пока со старшиной. У вас там явно контакт наметился.

– Я, товарищ майор, в таком смысле общаться не умею, - хмуро сказал Женька.

– Не дури. Не 'в таком смысле', а просто поговори. Она, видишь ли, сейчас очень даже запросто может кобуру расстегнуть, да ствол себе в ухо сунуть, - жестко сказал Попутный.

– Товарищ майор...
– ужаснулся Коваленко.

– Молчи, Валера. Мы сейчас лишними будем. Она нам не верит, и при всем своем сочувствии я собственное ухо нагану подставлять не собираюсь. Лучше бы ей в жилетку товарищу Торчку взрыднуть, но ефрейтор в этом отношении еще та колода.

Водила сидел, моргал. В свежих повязках он куда более на человека походил.

– Ухо я ему еле прочистила, - сердито сказала Шведова.
– Руки бы поотшибать тому, кто обрабатывал.

– Там поток раненых большой был, - пробормотал водитель.

– Еще заступается, лопух, - удивилась старшина, сматывая остаток бинта.

– Вот что, Алексей, ты автомат бери и погуляй часовым. Гимнастерка сушится, начальство совещается, а нам со старшиной поговорить нужно.

Сержант безмолвно подхватил автомат, пошел выше по склону. Со спины на него смотреть все равно было трудно.