Шрифт:
После разграбления они сжигали все дотла, но на юго-восток, в богатую долину Лигера, они не пошли. Отчего же? Что им помешало?
Рим знал лишь, что из Турнака орды двинулись на юг, в Аквитанию.
За длинным столом в комнате базилики сидели трое: правитель Арморики, губернатор Лугдунской Галлии и прокуратор. Перед ними стоял Грациллоний. Больше не было никого. К чему лишние уши?
В комнате было тихо. За окном по коричневым полям носился ветер. Бежали облака, ласково светило солнце. На ивах набухли почки.
Правитель Фламиний Мурена откашлялся. В роду этого крупного галла, как и у Грациллония, имелись и британские корни. Он и Бакка облачились в мантии, а Глабрион — в тогу. На Грациллонии была одежда для верховой езды.
— Итак, — сказал Мурена, — вы все же создали собственную армию и явились сюда с вооруженным отрядом, способным уничтожить наш гарнизон. Вы что же, рассчитываете на пурпурную мантию?
— Нет, сэр, — ответил Грациллоний спокойно, — не рассчитываю.
Пурпуром вспыхнули щеки Глабриона.
— Это, к тому же, и не настоящий военный отряд, — запыхтел он. — Это сброд, вооруженный сброд.
Бакка говорил спокойно.
— Это чрезвычайно опасно, — сказал он. — Грациан в Британии может стать еще одним Константином. А вы подняли багаудов против Рима.
— Ничего подобного, — возразил Грациллоний. — Воины мои — достойные, трудолюбивые обыкновенные люди. Они хотят лишь, чтобы их оставили в покое.
Кроме них, его сопровождали и лесные братья. Они сейчас заполонили улицы Турона и окружили базилику.
— Германцы же покоя им не давали, а римляне не смогли своими силами остановить наступление. — И обратился к Мурене: — Сэр, мы всего лишь сохранили для вас нашу территорию.
— А что вы намерены делать теперь? — грозно вопросил правитель.
Грациллоний пожал плечами:
— Отправимся домой, к своим ежедневным делам. Когда понадобится, придем к вам на помощь. О мятеже я не помышляю. Пусть Грациан придет сюда из Британии, он будет иметь дело с нами.
Бакка погладил подбородок.
— Как же вы, уважая императора и закон, — замурлыкал он, — заставляете его чиновников столько времени дожидаться вас?
Глабрион:
— Возмутительно. Я приглашал вас неоднократно, а вы и не думали явиться. Неслыханно.
Грациллоний:
— Я уже объяснил вам причины. Прежде всего, надо было вернуться домой, заняться ранеными, дать людям наладить заброшенное хозяйство, а тут и полевые работы. Они и сейчас в разгаре. У меня, как и у других, тоже дела, которые пришлось отложить, пока занимался обязанностями трибуна.
Глабрион:
— Обязанности трибуна! Вы явились с бандой и осмеливаетесь называть себя государственным чиновником?
Грациллоний:
— Все, что я делал, было для вас, господа.
Глабрион:
— Что?!
Мурена:
— Успокойтесь, Глабрион. Продолжайте, Грациллоний.
Грациллоний:
— Если со мной что-нибудь случится, для всех будет плохо. Может и мятеж произойти, которого вы так боитесь. Поэтому на всякий случай я и взял с собой телохранителей.
Бакка:
— Против горячих голов?
Грациллоний:
— Я уверен, что прокуратор не из их числа.
Бакка:
— Что вы предлагаете?
Грациллоний:
— Я вам уже сказал. Я спокойно поеду домой и займусь хозяйственными и публичными делами.
И размеренно произнес:
— Но люди, что спасли Арморику, все до одного, — рабы, резервисты — должны получить амнистию. Ни одному из них не должно угрожать преследование. Иначе я за последствия не отвечаю.
Бакка:
— И что же, тогда последуют… инциденты?
Грациллоний:
— Обязательно.Братства.
Мурена:
— Значит, вы отказываетесь их расформировать?
Грациллоний:
— Я просто не смог бы, сэр. Люди сами идут, чтобы вступить в них. По-моему, самое разумное — разрешить их и поощрять их создание. Укреплять и поставить их на службу Риму.
Мурена:
— Под вашим началом.
Грациллоний:
— Я могу давать советы.