Шрифт:
— Ну нет, — прохрипел он. Наклонился и поднял выроненный мертвым воином лук. Положил на тетиву стрелу. — Прочь… Прочь!
Увидев оружие в руках эллина, двое пиратов стали убеждать товарища добить его, но тот, оттолкнув их, быстрыми шажками направился к мачте.
Эвбулид, натянув тетиву и, почти не целясь, выпустил стрелу в приблизившегося пирата.
Брови понтийца изумленно поползли вверх, рот открылся в неслышном крике. Пират обеими руками схватился за впившуюся в живот стрелу и рухнул на палубу.
Дикий рев товарищей убитого пронесся над тонущей «Афродитой». Один с поднятой булавой, другой с обнаженным мечом бросились на Эвбулида.
— Ко мне! — раздался с капитанского помоста крик триерарха. — Все, кто жив, ко мне!
2. Рыбак и щука
…Ледяная вода обожгла лицо. Эвбулид дернулся и застонал от нестерпимой боли в голове. Рот был полон соленой, густой слюны.
— Еще один живой!
— Под счастливой звездой родилась наша «Горгона» — за два дня четыре триеры!
— Окати его еще одним ведром. Море большое — на всех хватит!
Снова послышался топот шагов — и новый ожог…
«Что это со мной? — удивился Эвбулид, пытаясь вспомнить, что произошло с ним. — Я, кажется, хотел спуститься в каюту триерарха… Да, теперь самое время согреться кружкой вина!»
Он с трудом разлепил глаза и обвел мутным взглядом храпящих на скамьях рабов. Некоторые из них спали в тех позах, в которых их застигла команда отдыхать. Другие уснули, прислонившись плечами друг к другу.
Эвбулид закрыл глаза и услышал мелодичный звон упавшей на палубу монеты.
— Митра!
— Орел!
— Опять Митра — моя драхма!
Незнакомый голос заставил Эвбулида вздрогнуть. Говорили по–каппадокийски. Он разом все вспомнил, попытался подняться и вскрикнул от боли.
Смотри, очухался!
— И, кажется, уже может говорить!
— Тогда понесли его к Аспиону!
Эвбулид открыл глаза и увидел над собой тех самых пиратов, которые бежали на него с палицей и мечом. Рассовав по карманам серебряные монеты, они подхватили пленника за руки, проволокли по палубе и бросили под ноги сидящему в высоком кресле–троносе чернобородому мужчине в пурпурной одежде.
— Вот еще один, Аспион!
Главарь окинул Эвбулида оценивающим взглядом.
— Эллин? — с грубым акцентом спросил он.
Эвбулид разлепил спекшиеся губы, выплюнул мешавшую говорить кровь.
— Д–да…
— Хорошо, — кивнул Аспион. — Свободнорожденный?
— Да.
— Очень хорошо. Значит, за тебя можно получить выкуп.
— Он убил нашего друга Орода! — вскричал один из пиратов, поднимая ведро и замахиваясь им на Эвбулида.
— А вот это уже нехорошо! — нахмурился главарь.
— Он заслуживает самой страшной смерти! — в один голос закричали земляки.
— Возможно…
— Его надо повесить на мачте!
— Нет — скормить акулам!
— Возможно, — повторил Аспион. — И, чтобы не обидеть кого–то из вас, пожалуй, я прикажу одну половину этого эллина повесить на мачте, а другую — выбросить в море!
— Позволь, я разделю его на эти половинки! — отбрасывая ведро, схватился за меч пират.
— Погоди, Пакор! — остановил его Аспион и испытующе посмотрел на Эвбулида. — Сначала узнаем, что хочет сказать нам этот эллин.
— Выкуп… — выдавил Эвбулид. — Я согласен на выкуп!
— Хорошо.
— На любой выкуп!
— Очень хорошо.
Аспион, подумав, соединил кончики пальцев, унизанных перстнями, стоимость каждого из которых могла бы поспорить с месячным доходом целого города.
— Обычно мы берем за свободнорожденного эллина выкуп в полталанта, — выделяя каждое слово, произнес он. — Но ты убил моего человека, следовательно, за это с тебя уже целый талант. Кроме того, ты должен усладить чувства мести друга убитого звоном знаменитых афинских монет. Эй, Фраат, тебе хватит четверти таланта?
— Конечно, Аспион!
— А тебе, Пакор?
— Я с большим удовольствием отправил бы этого эллина прислуживать тени несчастного Орода! — покачал головой пират и с укором взглянул на своего земляка: — Зря ты, Фраат, не дал мне этого сделать там, на триере!
— Странный ты человек, Пакор! — усмехнулся Аспион. — Недавно украл из нашей казны горсть меди, за что я поставил тебя надсмотрщиком за корабельными рабами. Только что радовался выигрышу всего трех драхм, а теперь отказываешься от полутора тысяч.