Она крепко сжала его плечо, он и не знал, что ее пальцы обладают такой обжигающей силой. Странно, у него создалось впечатление, что так она выражала свою похвалу.

В ее следующем вопросе послышались такие интимные нотки, такое понимание, каким не были окрашены даже минуты их наибольшей близости.

— Как ты это сделал? Чем?

— Пистолет, — сказал он. — В секретере.

Она, повернувшись, посмотрела на коврик. И, стоя в таком положении, она наградила его легким ударом тыльной стороны ладони по груди. В этом жесте он прочел лишь веселое озорство, говорившее о связавшем их захватывающем заговоре.

Она снова обернулась к нему и поглядела ему в лицо долгим, внимательным взглядом. С ленивой полуулыбкой, словно впервые обнаружив в знакомых чертах какие-то новые качества, достойные одобрения и восхищения.

— Тебе нужно выпить, — решительно произнесла она. — Да и мне тоже. Подожди минутку, я что-нибудь принесу.

Он следил взглядом за тем, как она дважды наполнила стаканы из графина и снова закрыла его стеклянной крышкой, слегка повернув ее, словно дверную ручку.

Он почувствовал, словно вступает в некий странный новый мир. Который уже давным-давно существует по своим законам, но в который его только сейчас допустили. Значит, после того, как лишишь кого-то жизни, нужно выпить. Если бы не она, он бы об этом не догадался, ему бы и в голову не пришло. Он чувствовал себя новичком, направляемым опытной рукой.

Она вложила стакан ему в руку и, не разжимая обхвативших его запястье пальцев, словно в знак горячей привязанности, сумасшедшим движением вскинула другую руку вертикально в воздух.

— Теперь ты завоевал мое сердце, — провозгласила она с лихорадочным блеском в глазах. — Теперь ты меня достоин. Теперь ты мой мужчина, мой герой.

Она сдвинула их стаканы и, обхватив его руку своей, влила жидкость сквозь побледневшие губы, которые, казалось, не в состоянии были разомкнуться сами.

— За нас, — объявила она. — За тебя. За меня. За нас двоих. Допивай, любовь моя. Жизнь коротка и так увлекательна.

Осушив стакан, она швырнула его о стену, и он разбился на мелкие кусочки.

Немного помедлив, он поспешил догнать ее, чтобы не остаться в одиночестве, последовал ее примеру.

Тот, кто увидел бы их полчаса спустя, ошибочно решил бы, что наблюдает мирную домашнюю сцену; обсуждение текущих хозяйственных расходов или, возможно, предстоящей меблировки комнаты.

Теперь он сидел в кресле, вытянув вперед ноги и откинув голову, а она примостилась рядышком, на одном из подлокотников, и, пока шло обсуждение, время от времени рассеянно трепала его рукой по волосам.

В руке он держал очередной стакан, который она наконец отняла у него и поставила на стол.

— Все, хватит, — решительно запретила она, погладив его по голове. — Ты должен быть в здравом уме.

— Безнадежно, Бонни, — проговорил он упавшим голосом.

— Ничего подобного. — Она снова погладила его по голове. — Мне и раньше…

Она не закончила, но он и так догадался, что она собиралась сказать. Мне и раньше приходилось бывать в подобных ситуациях. Интересно где, интересно когда. Интересно, с кем она тогда была.

— Бежать отсюда очертя голову, — заключила она, словно возобновляя на время прерванный разговор, — для людей в нашем положении было бы непростительной глупостью. — Ее слова доносились до него как будто с большого расстояния и поразили его той четкостью и безапелляционностью, с которыми она их произносила; подобно хорошенькой юной школьной учительнице, наставляющей не слишком сообразительного ученика. Ей не хватало только какого-нибудь рукоделия на коленях, чтобы, опустив на него глаза, производить движения в одном ритме со своими речами.

— Но оставаться здесь мы не можем, — возразил он. — Что мы будем делать? Как нам быть? — Он на секунду прикрыл глаза рукой. — Уже час прошел.

— А сколько времени прошло до того, как я вернулась? — спросила она с научно-отстраненным интересом.

— Не знаю. Кажется, много. — Он начал протестующе подниматься с кресла. — Мы уже могли бы быть далеко отсюда. Нам давно пора было уехать.

Она нежным, но твердым движением вернула его на место.

— Здесь мы не останемся, — успокоила она его. — Но и бежать со всех ног как угорелые тоже не будем. Знаешь, что тогда произойдет? Самое большее, через несколько часов все обнаружится и за нами будет погоня.

— Она и так будет.

— Нет. Не будет, если мы поведем верную игру. Мы уедем отсюда, когда придет время. Но оно придет в самую последнюю очередь, когда мы все хорошенько подготовим. Сперва нужно… — она пренебрежительно указала на противоположную стену отогнутым большим пальцем, — убрать отсюда вот это.

— Вынести из дома? — нерешительно предложил он.

Она задумчиво поджала губы.

— Подожди, давай подумаем. — Наконец она покачала головой и медленно проговорила: — Нет, выносить не стоит… Нас увидят. Почти наверняка.